Лошадей им приготовили незавидных: тощих с клоками пегой шерсти и сбитыми копытами. Оставалось только надеяться, что не специально довели бедолаг до такого состояния в целях конспирации. Лучше вообще не думать о том кто и как издевался над животными. Им предстояло проделать напрямую через степь путь длиной в два дня, чтобы потом установить тряпичную переносную лачугу на краю караванного пути рядом с павшими клячами. В таких случаях над лачугой развивалась синяя тряпица, и соплеменники видя ее спешили на помощь попавшим в передрягу. Путешествие столь малочисленной группы было тоже не в диковинку, хотя и встречалось не часто. Караванный путь здесь проходил в стороне от от больших сел, тем более городов, тсахи наезжали редко. И это последнее обстоятельство делало путь относительно безопасным, а потому оживленным. В этой части плана непредвиденных отступлений не произошло. Разве что пала только одна из двух кляч к моменту достижения группой запланированной точки. Едва успели разбить лачугу, в начинающихся ранних сумерках показался караван. Место выбрано было не случайно, под прикрытием невысокого холма несколько деревьев черной акации ухитрялись выживать, давая скорее иллюзорную, чем реальную защиту для путников. Здесь часто останавливались на ночлег. Так было и на этот раз. Караван достиг места через час. Том оставался в палатке, агент Дюльса встречала снаружи, защищая ладонью глаза от ветра, рассматривала прибывших. Роль отыграла без запиночки. Они с братом идут в Хундуз к родственникам, одна лошадь пала, теперь ждут попутный караван, чтобы присоединиться. Могут заплатить или отработать. Старший брат лекарь, хоть сам почти слеп, но дело знает хорошо. Его зовут Мохтар Хадис. Имя лекаря оказалось хорошо знакомо караванщикам: "А не тот ли это лекарь, о котором идет слава по всему пути от Диришстана до Ходры и от Кальмаки до Хундуза?" "Да, уважаемые! Тот самый! Это он вылечил ногу разбойника из Тарги что близ Кальмаки от гнойной почесухи. А разбойник после того оставил ремесло и пошел проповедовать слово о Милости Мира по караванному пути!"
Уважаемые подтвердили, что слышали эту историю: "И были счастливы, наконец, познакомиться лично с великомудрым Мохтаром Хадисом и смиренно надеятся, что он излечит и их скорбные недомогания!" Еще бы не слышали! Кесайская разведка много лет активно поддерживала легенду на всем пути от Диришстана до...ну дальше понятно...и не только там. Так что легализация при торговом караване прошла как смазанная шестеренка по зубчатой колее.
Впервые лекарь именовавший себя Мохтаром Хадисом появился среди туарегских кочевников около двадцати лет назад. Первым сыграл эту роль высокий Мастер Воды Рафаэль Остер и преследовал при этом он самую благую цель! Он изучал феномен необычайной устойчивости кочевого народа к любым инфекциям. И не только к инфекциям, в процессе контактов многочисленных "Мохтаров Хадисов", лекари ни разу не видели туарега с гнилыми зубами или с загноившей раной. Версию о чудодейственных целебных свойствах масла гипереи, к сожалению была опровергнута сразу: клубни дикорастущей многолетней травы обладали слабым антисептическим действием, не более. Исследования продолжались, участие в них принимали мастера воздуха и воды, бывшие в Кесайской Империи лучшими лекарями. Внешним различиям "Мохтаров Хадисов" никто не придавал значения: имя отца или старшего брата мог взять сын или брат младший, имя учителя - способный ученик. Это было в обычаях кочевников. При гибели каравана, имя старшего караванщика, человека уважаемого и не бедного, мог взять единственный выживший. И ему переходили все права и обязательства почившего. Когда имперские ученые лекари окончательно убедились, что ничего полезного для себя они здесь не откроют, лечить приходится только травмы, полученные кочевниками в пути, последствия криво сросшихся после перелома костей и порванные сухожилия, которые сами нормально не срастались, как у всех людей других рас, легендой стали пользоваться специальные агенты и искатели приключений. Последние, впрочем, только по особому разрешению Особого Отдела. Том был мастером мнемомехаником, лучшим в Империи специалистом в области андромеханической симбионтики и знал об анатомии человека всё. Так что легенда была крепкая и в этой части плана всё должно было пройти без осложнений. Так и вышло. С караваном они дошли до Хундуза без особенных проблем. Как и предполагали, вправили несколько вывихов, залечили несколько старых переломов и один уникальный случай врожденного сращения четырех пальцев от указательного до мизинца на обеих руках жены старшего караванщика. В Хундузе были представлены вожаку каравана, идущего в Арзари-Шариф через Кедек и Пушра. В ожидании выхода провели неделю томительного бездействия на постоялом дворе. Том лечил травмы у редких смельчаков из местных, оседлые тагдишары не особенно доверяли туарегским лекарям, слава всей Милости Мира! Еще Том успешно изображал слепого, часами просиживая в чучхане на базаре, внимательно следя за передвижением слишком многочисленных здесь тсахов через черную повязку с мнемомеханической "начинкой". Она не только не ограничивала возможности видеть, но обостряла зрение, а едва заметный суставчатый щуп спускавшийся от нее в ухо, обеспечивал отличную слышимость. Из услышанного в те дни разговора Том впервые узнал об обретении Сиятельнейшим Базилевсом пятнадцатым "потерянного в младенчестве" горячо любимого племянника, мать которого, дочь почившего ( да будет Милость Мира к нему благосклонна!) Базилевса четырнадцатого от любимой, но неблагодарной хадирай, сбежала в "Кесахскую Миперию"", да там и сгинула.