Том доехал за ними до мрачного приземистого здания местной стражи, проследил за водворением Дюльсы в подвал, одарил серебряной монеткой ее сторожей, пообещав наградить за хорошее обращение с "родственником", и отправился к главе города договариваться.
6. Первые шаги.
До кареты Рэю несли в портшезе двое слуг. Забралась сама, только Шайра немного поддержала, пока госпожа не ухватилась за ручку распахнутой дверцы. Руки не подвели, считая и левую, обвитую мнемомеханиксом, которого можно было принять за диковинное для этих мест украшение. Шайра и в карете с ней устроилась. Эльфахаттара до первой остановки Рэя не видела. Ехал ли "господин" в другой карете следом или верхом, не знала. Он предупредил накануне, что по пути выходить из кареты нельзя, не надо привлекать лишнего внимания. Зато они не станут на ночлег останавливаться на постоялых дворах и быстрее доедут. Рэя уже просидела в одной комнате безвылазно несколько месяцев, еще немного потерпеть была готова. Смотрела в маленькое окошко на сменяющиеся за окном картины и думала, думала... Устроили ее с максимальным комфортом, просторная, оббитая мягким бархатом изнутри карета, корзинка с едой и напитками, услужливая рабыня. Только опять не спросили согласия, везут в закрытой карете, как вещь в коробке, не выйти, не выглянуть. Эльфахаттар только раз заглянул на остановке, потом лишь мелькал, изредка проскакивая мимо на черном жеребце. Шайра каждый раз восхищенно вздыхала завидев господина в узкое окошко. На остановках рабыня приносила еду и свежую воду, едва девушка выскальзывала, укрыв лицо от посторонних взглядов, у дверцы кареты оказывалась широкая спина одного из сопровождавших их охранников. Да...не выйти. Вот если бы она могла ходить на своих двоих, раздела бы Шайру и прогулялась, спрятав лицо под черным шарфом.
Доехали за четыре дня. На въезде в вотчинные земли их встретил конный отряд под предводительством немолодого уже, очень смуглого тагдишара. Он уважительно поклонился Эльфахаттару, приложив к груди сжатую в кулак правую руку. Что-то прокаркал, напомнив резким выговором тех первых, виденных ею в подземелье тагдишар - убийц. Страшное воспоминание обдало холодом, по спине побежали мурашки, руки мелко задрожали, а в душе поселилось предчувствие надвигающейся опасности. Она придвинулась ближе к окошку, наблюдала сквозь полупрозрачную занавеску, стараясь оставаться незаметной. Дальше ехали медленней, словно специально давали рассмотреть местность, которую она несколько дней назад отрисовывала на карте по просьбе Эльфа. Когда карету первый раз тряхнуло на ухабе, Рэя едва успела вцепиться в рабыню, чудом не воткнувшись носом в сиденье напротив. Стало понятно и снижение скорости движения. Качало и трясло немилосердно. Перепуганная Шайра обхватила свою госпожу за талию, ногами уперлась в пол, пояснила:
- Плохая дорога. Немного потерпите, скоро доедем до отремонтированного участка. – «Участок» в исполнении рабыни прозвучало как «кусок», следовало ли ожидать после этого «куска» снова тряски, спросить Рэя не решилась, опасаясь откусить себе язык. Она всё время смотрела и смотрела в окно, не понимая, что собственно ее тревожит. Карета поехала еще медленнее, снаружи послышались каркающие приказы и свист плетей. Девушка увидела отступивших от дороги, согнувшихся под ударами тагдишарских воинов хунов. Грязные и оборванные великаны занимались ремонтом дороги. Что-толкнуло Рэю ближе к окну, она жадно всматривалась в чумазые лица, едва различимые за завесой спутанных немытых волос. Она не увидела того, кого жадно искала в толпе работяг, только один, как показалось девушке, так же жадно впился желтыми блестящими глазами в нее. Разглядеть хорошенько сквозь пыльное оконце было невозможно, еще труднее поверить, что это её Шош. Но сердце забилось тревожно, невольно рождая совершенно безумную надежду. Надежду, которую следовало гнать прочь! До этого момента леди Арэя Эллисар полагалась только на себя, на собственные знания и характер, не ожидая помощи от кого-либо. Даже про обещание песчаной Дюльсы старалась не думать. И правильно делала! Вот только мелькнула мысль, что рядом большой и надежный Шош, как защипало глаза, засвербило в носу, и она почувствовала себя маленькой девочкой, которой надо всего - то покрепче зажмуриться, затаиться и подождать, пока рассеется страшный сон. С трудом удержалась от накатывающей истерики. Рабыня заметила волнение своей госпожи, но поняла превратно: