-И ты считаешь, что я могу просто так ее взять в услужение, и подозрений это не вызовет?
-Ну какие подозрения, госпожа? - Шайра всплеснула руками, но смотрела лукаво, сообразив, что и госпожа уже поняла, к чему она клонит, и госпоже ее предложение нравится. - Её мать сама попросила за нее, рабыню, конечно, никто слушать не станет, особенно Камарайка, госпожа ее матери то есть, но они о вас говорили... Смеялись... Не хорошо говорили... Но я подумала, вы можете ее платье надеть и с браслетом что-нибудь придумаете... - Арэя тяжело вздохнула:
-Понятно, пусть уродина уродине служит...так? - Шайра опустила глаза, кивнула.
-И ты решила, что я притворюсь Сафарой неприкасаемой и смогу ходить где захочу... - Рабыня опустила голову еще ниже, снова кивнула.
-И даже смогу совсем уйти от господина! - Шайра, кажется, даже дышать перестала, но снова кивнула в ответ. Вот и всё, теперь придется прямо озвучить свои намерения.
-Хорошо... Я поняла, я могу притвориться ... Но что с ней будет...потом? - Вздохнула Арэя.
-Госпожа! У нее отец есть, он уже просил у уважаемой Камарайзарай отдать ему дочь, но она и слушать не стала. Он мелкий торговец, живет в Орше при Хундузе. Туда караваны ходят, я сама с караванщиками расплачусь за нее, отвезут. - Рэю передернуло от мысли, чем расплатится Шайра с караванщиками, захотелось немедленно, как можно быстрее бежать из этого ужасного места, от этих диких нравов! Возможность стать для всех "неприкасаемой" показалась очень привлекательной! Она очень хотела спросить, что могут сделать с самой Шайрой в случае успешного побега ее госпожи. Не спросила, боясь услышать ответ, который сделает ее шаг к свободе еще более трудным.
Разговор этот состоялся еще до рождения наследника Базилевса Мани, до водворения Рэи на чердак, который должен был стать ее тюрьмой. Сафара осталась при ней, обожаемый господин только поморщился, узнав, что его любимая приютила калеку, но от комментариев воздержался. Открыть хитрый замок на браслете Сафары труда не составило: Рэя посадила на руку рабыни Икаса, мысленно отдала команду, минуту спустя широкая медная пластина глухо стукнулась об пол. Повозившись еще с полчаса Арэя легко защелкнула браслет на своей руке, снова расстегнула без малейших усилий, положила перед собой на стол. Кроме ее комнаты на чердаке было еще несколько захламленных помещений, которые Рэя не преминула исследовать, пользуясь тем, что дом был охвачен собственными волнениями, и дела до нее никому не было. Вместе с рабынями разобрала соседнюю комнату, вход в которую был только через ее спальню, устроили сносные лежанки для двух девушек. Лайлу отправили ночевать в общую спальню для остальных рабынь, Сафара вниз не спускалась, исчезнув в покоях новой госпожи. Арэя же облачалась в привычные уже черные одежды, прятала лицо под тонким шарфом, не мешавшим свободно дышать, прятала свои белые руки под черными перчатками, защелкивала на руке медный браслет. Никем не замечаемая, спускалась по узкой крутой лестнице, далее по черной для слуг и рабов, следовала прочь из прекрасного дома с резными колоннами и широкими окнами, окруженного садами и цветниками. И испытывала острое сожаление, что пока уходит не навсегда, что еще придется вернуться в это гнездо песчаной дюльсы.
Мастер просыпался на рассвете. Всегда, сколько себя помнил, глаза просто открывались с первыми лучами солнца, словно само светило звало поскорее присоединиться к его дневным заботам. Может от того, что в родительском доме, в детской кровать его стояла у окна, и первый утренний свет будил очень рано, почти с младенчества он привык вставать раньше всех, тихонько красться мимо няньки и лакея, пробираться на кухню, чувствуя себя взрослым и почти всемогущим. Как же: все еще спят, он один в большом доме, может идти куда хочет, делать все, что его душе угодно! Только добравшись до кухни, с трудом преодолев все четыре пролета старой лестницы с высокими ступеньками, он находил мастера Фрая, повара, вставшего, еще раньше его самого. И сорванцу доставались самые вкусные, горячие еще булки и теплое молоко. Наверное поэтому детство запомнилось их сладким запахом и бесконечным счастьем огромного, открытого ему мира со всеми его безграничными возможностями и непостижимыми тайнами. Позже, где бы он не жил, он всегда выбирал место для сна так, чтобы непременно быть разбуженным первыми солнечными лучами. Хотя и без лучей просыпался на рассвете. Вынужденно застряв в забытым всей Милостью Мира Кедеке, Том стребовал для себя подходящую комнату. Жить ему пришлось в доме самого болящего градоправителя Жадирая, вопреки уверению уважаемого лекаря Мохтара Хадиса о невозможности излечить его больные ноги, подстроившего подлую каверзу с арестом леди Лилиты. Агент Дюльса невольно стала заложницей, и хоть удалось мастеру договориться об ее освобождении из подвала дома городской стражи, выезд из города был запрещен "до уплаты нанесенного ущерба в полной мере". В качестве уплаты уважаемому "лекарю" пришлось приступить к лечению всех страждущих Кедека, начиная с самого градоправителя. Болезнь его определить труда не составило, это была самая обыкновенная подагра, с характерной, весьма сильной болью, заставлявшей несчастного выть и стенать, призывая самые страшные кары на головы неведомых злоумышленников, повинных в столь плачевном его состоянии. Надо же было кого то винить в собственном несчастье?! В первую очередь Том проинструктировал повара, пригрозив, что в случае нарушения предписаний обязательно укажет на него, как на одного из тех самых, "повинных". Традиционная тагдишарская кухня, приверженцем которой ожидаемо был злосчастный градоправитель, изобиловала острыми и жирными блюдами, от которых предстояло избавиться навсегда. Отказаться пришлось от привычного чая с жиром и перцем, заменив его большим количество отвара разных трав. Надо было вывести из суставов мочевую кислоту и делать это пришлось с помощью старинных народных методов. А это означало одно: потребуется время, чтобы дождаться улучшения состояния больного. До этого и думать нечего было о том, чтобы покинуть Кедек. Но и прекращать поиски Рэи мастер Илайрес не собирался! Придирчиво осмотрев предложенные ему комнаты он выбрал наиболее подходящую для его занятий, а чтобы обезопасить себя от нежелательных посетителей установил в маленькой прихожей жаровню, подложив в угли немного травы конского осота. Сгорая сырая трава выпускала неимоверно вонючий дым, достаточно с утра пораньше спалить пару веточек, и желающих любопытствовать не появится весь оставшийся день. Для оправдания этого "аромата" и в качестве маленькой мести упрямому градоправителю Том добавлял самую малость "душистого" пепла в мазь, состоящую из все того же масла гипереи с добавлением небольшого количества урайи, для обезболивания. Так что и в покоях больного быстро поселился слабый душок сгоревшей вонючей травки. Врачевать активно хворь не требовалось, да и средств таких, как и знаний у лже лекаря не было, и мастер большую часть времени посвятил привычной работе с механизмами. Точнее с зооформами. Скоро на подоконнике раскрытого окна его комнаты весело топтались маленькие серые птички, "привлеченные "зернышками толокнянки и сухими хлебными крошками. Их Том планировал использовать для поиска Рэи по прибытию в Арзари-Шариф. Маячок на симбионта Рэи леди Дюльса установила слабенький, какой был под рукой, начинать поиски издалека смысла не было, но сидеть без дела Том не мог. Первых двух пташек он отправил в Тай Брава, снабдив подробным описанием всего маршрута их группы и малейших сведений, собранных по дороге. К сожалению, весьма скудных сведений. Еще парочка отправилась в Арзари-Шариф, снабженная поисковыми и считывающими механизмами. Эти вернулись через неделю, исчерпав возможности фиксации механических и энергетических колебаний. И в записях маленьких зооформов Том обнаружил отчетливый след маячка Арэи! При следующих полетах мастер задал более точные вектора и получил более яркий след и точное место положение маячка, а значит, и самой девушки. Активность и характер механических колебаний Икаса свидетельствовали о том, что Арэя Эллисар жива и находится не где-нибудь, а в Малом Дворце Сиятельнейшего Князя, Базилевса пятнадцатого. Не дождавшись еще возвращения посланных в Тай Брава зооформов, мастер послал еще одного с одной единственной вестью. Он хорошо понимал, как ждут ее родные и близкие Ареи. Ах, как хотелось теперь, зная, что она жива и находится уже так близко бросить все и бежать, скакать, идти к ней! Но их "арест" затянулся на долгих три месяца. Лилита предлагала, конечно, оставить ее и ехать в первым же караваном, но позволить себе мастер этого не мог. И леди Лилиту оставить нельзя, и просто сбежать от градоправителя невозможно. Назад придется возвращаться уже с Арэей, в каком состоянии будет девушка, предположить трудно, а потому двигаться дальше по чужой земле надо легально, не нарушая законов, не привлекая лишнего внимания.