Награды были, прямо скажем, не слишком обильными: в сожженных заставах кроме старух и стариков почтенного возраста никого не оказалось, слухи о богатстве местных жителей тоже не подтвердились.
Если б не сотня гнилозубого Мансора, похвастаться было бы и вовсе нечем. Теперь же гнилозубый праздновал недолгую любовь своего господина, купив её за пару молоденьких невольниц и повозку с побрякушками беженцев.
– Ты! – Оскалившись, Арух ткнул пальцев в направлении сотника. – Ты принесешь мне его дерзкий язык, которым он осмелился сравнивать меня с этими вонючими богопротивными торгашами. С Арухом Туали ас’Тафиром не торгуются!
– Да, мой повелитель. Ваши храбрые солдаты уже готовятся к штурму. До истечения срока, который мы дали городскому главе, пленники из окрестных деревень успеют изготовить лестницы, щиты и собрать осадные машины.
– Наверное, отец зря отправил тебя со мной. Штурм я поручу храбрецу Мансору, он один смог меня порадовать. Великий Азеф будет недоволен, если я не возьму этот жалкий городишко к моменту прихода основного войска. Ты же будешь отвечать за поставки продовольствия, мои солдаты любят покушать. – Арух злорадно рассмеялся.
– Как вам будет угодно, мой повелитель. – Сотник, пятясь, вышел из шатра и только снаружи позволил себе украдкой выругаться. Впрочем, во всем этом есть и свои положительные стороны – парни из его элитной сотни не будут умирать на стенах заштатного городишки, пришпиленные стрелами защитников или облитые горящим маслом, не способные даже ответить на удар.
Да, зло усмехнулся Тарик. А потом мы посмотрим, как гнилозубый Мансор подохнет, пытаясь выполнить дурацкий приказ, а может даже, и поможем делу в меру своих сил.
Первая атака кочевников на крепостные укрепления не блистала тактическими изысками. Волна разномастно одетых горланящих что-то грозное людей накатила на расстояние выстрела из лука и разделилась на две части, одна часть рванула к стене, неся впереди себя лестницы и ростовые щиты, а вторая осталась на месте, осыпая защитников тучей стрел.
Толку от таких действий было немного – атака пришлась на самый защищенный участок стены. Подготовленные морально своими командирами, стражники довольно сноровисто отпихивали рогатинами лестницы, скидывали на головы нападающих камни и опорожняли котлы с обжигающей булькающей жидкостью. С угловых башен нападающих расстреливали из луков и прицельно метали дротики. Наваленные под стеной связки веток, которые должны были играть роль нехитрых ступеней, удалось поджечь.
Несколько раз ещё кочевники пытались атаковать на этом направлении, однако затем им пришлось отказаться от мысли быстрого захвата крепостной стены. С наступлением темноты бой прекратился, продолжившись с рассветом. В этот раз атакующие действовали с двух направлений, пытаясь пробиться с западной и северной сторон одновременно. Одно время им даже удалось прорваться на участок западной стены, но в дело вступила группа городских орков во главе с теткой Рафи. Пройдясь по неровной шеренге кочевников как острой косой по сочной траве, орки быстро перебили успевших подняться на стены и посшибали крючья лестниц, попутно покидав вниз трупы нападавших.
Несмотря на напряженную обстановку на других направлениях, стражников с других укреплений пока не трогали. Народ вокруг Мальцева глухо роптал, им тоже хотелось своей доли геройств, кажется, люди не понимали, что взятие стен всего лишь вопрос времени. Исподволь выспросив Геворна про обстановку, парень узнал, что город в полной осаде, это усугубляло и без того пакостную обстановку.
Пытаясь абстрагироваться от мыслей о будущем, Федор анализировал действия кочевников. С точки зрения логики, действовали они без выдумки: никакой военной хитрости, никакой стратегии; неся бессмысленные потери, каффидцы оставили у стен города уже почти две сотни солдат. Если бы у защитников было больше обученных бою людей, можно было делать вылазки в тыл атакующим, добившись тем самым сумятицы и внеся раздрай в и так не стройные ряды.
После второго дня бесплодных попыток к степнякам, к сожалению, вернулся разум: весь следующий день со стороны лагеря кочевников слышались стук топоров и всю ночь горели костры, а к утру, напротив северной, самой низкой стены началось сооружение вала. Под прикрытием натянутых на столбах плетней рабочие, пригнанные из окрестных деревень, вперемешку с солдатами возводили вал, таскали камни и землю.