Сквозь отзвуки шума эфирного моря пронеслась резкая волна гневно ревущей энергии, донеся до него отзвуки яростной схватки неподалеку. Земля толкнула в босые ступни краткой дрожью, отмечая мощь творимой волшбы; характерный вкус и цвет бурлящего всполоха сообщил о возможном источнике возмущения.
Существо оскалилось в хищной гримасе, вот и нашлось применение доступной энергии. Откуда-то из глубин памяти повеяло мрачным предвкушением.
Повернувшись лицом к источнику возмущений эфира, он направился в сторону вспышек и грохота, невозмутимо шагая прямо по останкам мертвого монстра.
Кажется, теперь Лиланда и сама могла бы написать Кровавые летописи, если возникнет у кого бредовая мысль предложить ей подобную работу. Страницы этого слишком уж реалистичного описания, выделанные из кожи разумных, принадлежат перу неизвестных хранителей, многие из которых наверняка были смертельно больными существами и давно уже умерли. Надежда была, что и кровавые герои, описываемые в летописях, не пережили своих безумств. Состязаясь в смертельном сумасшествии по пути к власти, они сеяли вокруг себя смерть и страдания, разрушая себя и мир вокруг. Мир, к счастью, выстоял.
С высоты крыши двухэтажного дома, единственного из ряда строений, окружавших прихрамовую площадь, оставшегося относительно целым, видно было многое. Словно из первого ряда зрительного зала, оттуда открывался пугающий вид на борьбу двух чудовищно мощных сущностей, пытающихся уничтожить друг друга на дымящихся руинах храма.
Нечаянные зрители, поспевшие на апогей магической битвы, затаив дыхание, старались ничем не отвлечь главных актеров от действа, стремясь и вовсе остаться незамеченными. Магический бой тем временем набирал обороты, расширяя сферу взаимодействия с окружающим пространством. Во вспышках неведомых заклятий воздух то заволакивало пылью, то высвечивало ярким мертвым светом, кидая уродливые тени. То и дело пропущенные или отбитые удары противников превращали местность в неузнаваемые развалины, разрушая всё, во что попадали.
На ее глазах вырвавшийся из светящейся слепящим синим светом сферы толстый жгут молнии, попал в аналогичную сферу противника и, частично отразившись от нее, прошелся по земле, оставляя за собой глубокий ров оплавленной почвы. Ответный же удар разметал остатки строения напротив, испарив камни в яркой вспышке. Чудовищная мощь!
Оставив попытки скрыться за краем крыши, Лиланда замерла возле полуразрушенной трубы дымохода, краем глаза наблюдая за своими соседями. И хотя нестерпимо воняли тряпки, снятые с мертвого тела, а босые ноги неприятно холодила черепица крыши, она старалась даже дышать через раз, чтобы не привлечь к себе внимания сражающихся сторон.
Лиланду в её ситуации не радовало даже то, что положение эльфийских ублюдков было ещё менее комфортным они находились практически в центре небольшой площади, успев укрыться за кучей камней, оставшейся от древнего фонтана. Конечно не все, одному из остроухих не повезло попасть под удар воюющих существ. Не помогли ни амулеты, ни прикрытие мага, ублюдка разорвало в клочья, живописно забрызгав кровью стену тогда еще целого строения. К сожалению, у мага эльфов хватило ума не отвечать на удар, иначе её миссия была бы уже выполнена. А, впрочем, почему к сожалению?
Используя только естественное укрытие и маскирующие свойства ткани своих одежд, длинноухие умудрились укрыться так, что с её точки она несколько раз почти теряла их из вида, только чутье вампира не давало обмануться зрению.
А как хорошо всё начиналось. Спеша на запах крови Саргона, она наткнулась на длинноухих предателей, окруженных степняками. К сожалению, успела она лишь к самому окончанию схватки эльфов с желтолицыми воителями.
Узкоглазые недоумки опрометчиво связались с боевой тройкой эльфов, крайне бездарно напав толпой, и все полегли на мостовой, не нанеся им и малейшего вреда. Тем не менее, женщина-вампир была им благодарна за возможность правильно оценить силы своего противника. Дети леса показали завидное умение и слаженность, а маг – отменную подготовку и правильное расходование сил. Нападать на такую команду с наскока было бы глупо. Самоубийство в её планы не входило, к этому моменту она успела уже остыть от приступа ярости. Теперь в груди послушно воле тлел небольшой уголек гнева, готовый быстро заняться в яростное пламя, буде то нужно его хозяйке.