– Сядь и утихни, своим топотом ты мешаешь мне думать. – Фигура сделала повелительный жест рукой, очень, кстати, естественный, и прикрыла глаза.
У старика – а старика ли – оказался удивительно молодой голос и не свойственная пожилым людям пластика. Осторожно подобравшись поближе, в свете лун Мальцев с непонятным внутренним негодованием опознал собеседника. Это был дроу, да и кто еще это мог быть – с длинными серебристо-белыми волосами, типичными ушами и пепельно-серой кожей. Отступив на шаг назад, этого потребовало взвывшее чувство самосохранения, парень отметил, что дроу, так же как и он, был освобожден от всех колюще-режущих приспособлений. Хотя, зная любовь этого племени ко всякому острому железу, обычно отравленному, с него бы сталось утаить парочку таковых в труднодоступных местах.
– Успокойся, человечек, я не собираюсь тебя убивать, – сморщив нос, недовольно прошипел дроу, снова открывая глаза. – Замри наконец и перестань так потеть вонючка, могу ведь и передумать.
– Ты и сам пахнешь не цветами, нашелся тут, парфюмер недоделанный! Нюх у него, видите ли, нежный. – Не выдержал Мальцев – сказались долгие недели молчания и это нервическое состояние, в другой момент он, может, и промолчал. К тому же Федор и сам был не в восторге от своего походного запаха, в пути приходилось постоянно обмазываться соком трав, отпугивающих вездесущих насекомых. Пахли травы отвратно, но это ещё не повод обзываться, не нравится – не нюхай! Радость от общения с живым существом как-то отошла на второй план, замещаясь растущим раздражением от незаслуженной грубости.
– Не знаю, кто такой парфюмер, но ты выбрал неправильный день для смерти, животное!
Срикошетив от ограждающего круга, Федор в последний миг успел напрячь мышцы пресса и сгруппироваться, но все равно удар дроу потряс его. Этот недоэльф каким-то способом словно размазался в воздухе, молнией преодолев разделяющие их метры, и нанес Мальцеву сокрушающий шквал ударов, часть из которых парень все-таки сумел заблокировать, но те, что прошли мимо защиты, отозвались категорично неприятными ощущениями.
Вторично врезавшись в ограждающий круг, парень прокатился по земле и, спружинив, замер в низкой стойке. Изнутри с горловым клёкотом вырвалась жаркая волна гнева на свою нерасторопность и, что самое важное, на его противника. Дроу бил насмерть, это было очевидно, каждый из ударов, не сумей Мальцев вовремя уклониться или сблокировать, гарантированно привел бы к смертельным повреждениям, даже сейчас места ударов пульсировали жгучей болью.
– Эй, мудило! Попробуй еще раз.
Замерев в удивлении, Дитерин медленно повернулся к оборванцу. Это дурно пахнущее животное изволило остаться в живых? Дивные дела творятся этой ночью. Человечек выдержал серию и комплек северной звезды! Серию, которую дроу десятилетиями отрабатывал до полного врастания в рефлексы, до мучительной боли в натруженных мышцах. Каждый удар этой системы был направлен на поражения строго определенной точки организма, не говоря уже о том, что нанесены они были с чудовищной скоростью заслуженного мастера боя, которая даже при неточном попадании должна была обеспечить серьезный травматический эффект.
Прыгнув, Дитерин нанес сумасшедшую серию ударов, закончившуюся рубящим сверху – на добивание.
До воткнувшегося головой в землю, полуоглушённого дроу не сразу дошло, что происходит, однако, мгновением спустя, он взмыл в воздух и, перейдя на запредельную скорость, атаковал своего противника, со всей своей силой и гневом.
«Ну и упорный этот псевдонегр, – не мог не отметить Мальцев. – Уже раз десять упал, а все поднимается и идет». – Разозлившись, Федору удалось как-то активизировать память наставника и, хотя он совершенно не помнил, чтобы в той памяти, что с ним поделились, присутствовало изучение борьбы без оружия, однако эффект был, как говорится, налицо. К счастью, на лицо дроу.
Ловко перехватив молотящего воздух противника за рукав и пояс, парень, используя инерцию и свое тело как рычаг, отправил того в недолгий полет на край площадки, ожидаемо закончившийся неудачным приземлением, с приятным сердцу стуком. Летательный аппарат при этом получил обширные повреждения фасада и, судя по фасаду же, фактически летальные повреждения ЧСВ.
Взвыв и снова неприятно ускорившись, дроу безоглядно рванул месить воздух, поэтому тут же был перехвачен и отправлен тренировать вертикальную посадку. В этот раз земля отозвалась отчетливым хлопком, поскольку приземление вышло всем телом плашмя. У дроу неважная аэродинамика, заключил про себя Мальцев.