Плохо было то, что запасы зелья заканчиваются – необходимой ему смеси осталось максимум еще на две рабочие порции. Эти остатки Федор хотел было отложить на непредвиденный случай, перестав принимать зелье, но в результате вырубился на привале и весь следующий день не мог прийти в себя: ныло все тело, а ночью снились какие-то кошмары. Чудилась какая-то летающая харя, с заунывным воем кружащая в воздухе, в руке у этого недружелюбного привидения светился зеленым светом топор, который Мальцев уже несколько дней нес за спиной на перевязи.
После такого кинопросмотра он решил принимать зелье хоть понемногу, только чтобы был тонизирующий эффект. Топор же он прикопал на стоянке от греха подальше, сделав ориентир из камней, возле одинокого кривого деревца. Жаль, конечно, красивое оружие, но нечего давать кошмарам пищу.
Несмотря на усилившееся ощущение животного мира вокруг, гарантировавшее, что никто к стоянке не подберется незамеченным, Мальцев каждый день себя чувствовал в дурном расположении духа, организм ныл как один большой больной зуб, и буквально всё раздражало, а резкий холодный ветер по ночам, постоянная слабость и отсутствие нормальной пищи ухудшали и без того отвратительное настроение. Федор уже боялся за встречу с местными жителями, сложно будет вести разговор, если руки сами тянутся к оружию.
Чтобы совсем не свихнуться, парень каждый день во время долгих переходов шлифовал свою историю, пересказывая её вслух, а когда не обнаружил логических огрехов, начал вполголоса петь песни. Это помогало не сойти с ума от однообразных ландшафтов и хоть как-то скрашивало одиночество.
Через день набор известных ему песен иссяк, почему-то не удавалось вспомнить мало-мальски приятные ему в недавнем прошлом композиции, память как отшибло. С самого утра крутился только один надоедливый мотив и все никак не мог вылететь из головы – вот уж чтобы не помешало забыть.
– День. Ночь. День. Ночь. Мы идем по Африке. Все по той же Африке… – Наверное, поэтому, погрузившись в усталый походный транс, да еще на исходе действия зелья, начало нападения он прозевал. Местные жители сами его нашли.
Получив мощный удар в спину, парень упал на землю и, прокатившись пару метров по траве, растерянно замер. Из головы сразу вылетел навязчивый мотив, мозг встрепенулся и начал лихорадочно просчитывать варианты, а сам он принялся осторожно оглядываться. Не самым умным поступком будет вскакивать и суетиться, не поняв, с чем он имеет дело. Ударили в спину скорей всего торцом палки или пяткой копья, поскольку точка удара была маленькой, а он еще жив. Подобрались неслышно, по крайней мере, он не услышал – значит, следили уже давно. Пробуем выйти на контакт?
– Хо-хо. Барго. Похоже, ты опять поймал падаль, – раздалось на орочьем; к своему удивлению, Мальцев понял его лучше, чем ранее людской диалект. – Вытряхни скорее из своей добычи ценные вещи, да пусть чешет налегке, нам еще на состязание успеть надо.
В бок Мальцева чем-то бесцеремонно ткнули, переворачивая. Вокруг него возвышались три крепко сбитые, высокие фигуры – орки. Две из них в этот момент довольно лыбились белоснежными нечеловечьими клыками. Приехали.
В отличие от киношного представления, эти орки выглядели вполне себе человекообразными, если можно представить людей с серой кожей, ярко выраженными хищными верхними клыками и со статью Арнольда в молодости.
Роста в представителях степного народа было не менее двух метров, причем сложены они были довольно пропорционально. Все это Мальцев обдумывал, беспомощно вися на вытянутых руках одного из верзил, который темно-карими глубоко посаженными глазами рассматривал свое новое «приобретение». Шок у парня прошел, только когда с него сняли мешок и начали освобождать от оружия, перемежая действо сальными шутками.
– Ты смотри, человечек-то в порты накидал с испуга. Может, постираешь ему бельишко, мамочка Барго? – Здоровяк справа довольный своей шуткой, громко заржал закинув голову.
«Да вы что, сговорились»? – возмутился Мальцев. Тело как-то само, изогнувшись, залепило смеющемуся орку ногой в зубы, заставив его отклониться в сторону и прекратить издавать бесящие звуки. Используя инерцию замаха, парень, перекрутившись, выскользнул из рук держащего его Барго, оставив в когтистых пальцах часть куртки. Удачный удар в челюсть успокоил начавшего разгибаться орка-юмориста, при этом Федор чуть не выбил себе пальцы.