– За мазь для рук – двадцать медяков, за ма…
– Беру всё, – перебил её Мальцев.
– Два серебряных. – Мальцев, не глядя, вытащил из сумки монету.
– Но ведь тут целый золотой.
М-да, досадно, внимание к неожиданным богачам сейчас ни к чему, не стоит проверять местных на алчность.
– Если поменяешь мне золотой на серебро и медь, можешь взять себе шестую часть.
– Но ведь это почти два серебряка? – Округлила и без того большие глазки Магда.
– У вас в городе молодые люди делают подарки дамам? – Вздохнул Федор. Его уже начинала раздражать эта беседа ни о чем. К тому же он уже больше двух месяцев не был с девушкой, и интерес скоро было бы уже не спрятать.
– Да, часто дарят цветы. Девушки своим парням дарят вышивку и рукоделье. Я и сама неплохо умею шить. – Подняла глаза к потолку служанка.
– Вот и считай, что я тебе сделал небольшой такой подарок. А теперь скажи трактирщику, чтобы нес еду, болтушка.
Для придания ускорения в нужном направлении Мальцев шлепнул взвизгнувшую служанку по оттопыренной попе. Удивленно рассматривая собственную руку, парень вылез из бадьи и завернулся в простыню. Во, дела! И откуда позвольте узнать этот рефлекс? Похоже, мастер передал немного лишнего. Фёдору в этой ситуации оставалось лишь надеяться, что проблем с этим в дальнейшем не будет.
На ужин в трактире была каша из непонятных злаковых, с непонятным же мясом, хотя, тем не менее, вкусно. Мальцев умял две тарелки и кусок неизвестной птицы, пока насытился. Больше всего ему понравился свежеиспеченный хлеб. Со слезами на глазах нюхая кусок хлеба, он наворачивал кашу, запивая всё легким вином.
Федор только успел покончить с едой, как в дверь (в этот раз запертую) постучали. Это оказался старый портной. Встав в дверях, он пропустил двоих помощников, прибывших с ворохом одежды.
Растерянно наблюдая за мельтешащими служками, парень задал закономерный вопрос о том, откуда тот знает размеры.
– Ой, господин хороший, у старого Картуса глаз наметан. Скорее кто-то с мерилом ошибется, чем я.
Портной оказался прав, но, перемерив весь ворох, Федор всё же остался недоволен. Одежда была добротно сшита, в этом не придраться, но совершенно не годилась для привычного ему повседневного ношения. Создалось такое впечатление, что это шили для модницы (женского пола), но затем передумали и добавили немного мужских мотивов. Чего стоили только нарядные рюшечки на камзолах, жабо на рубашках и пышные кружева на рукавах.
Выбрав наконец понравившиеся цвета, парень, под предынфарктное оханье Картуса, оборвал всю эту бижутерию.
– Вот так-то лучше, – пробурчал он себе под нос, крутясь перед начищенным до блеска медным зеркалом. Продев руки в рукава камзола, парень обнаружил, что пришиты они очень хлипко.
– Это что, вы тут мне второй сорт пытаетесь пропихнуть? – грозно спросил он у бледного портного. Тот подскочил как ужаленный.
– Что вы, господин, всё высшего сорта. Я десять лет прослужил помощником королевского портного. Сам господин Тариус – наместник короля в нашем городе – покупает мои вещи. – Картус не сказал только, что наместник часто забывает заплатить за заказы и у бедного портного скопилась куча непроданных вещей. Благо, что комплекции Тариус был примерно такой же, что и этот сумасшедший клиент, но такими примерками этот парень все вещи испортит. В прострации присев на стул, портной крутил в голове мысли о возможной психической несостоятельности клиента и уже подсчитывал убытки.
– Я смотрю, тонкой души человек этот ваш Тариус. – Ухмыльнулся Мальцев, под очередное оханье обдирая пиджак из серого, похожего на замшу материала.
– Смотри сюда, уважаемый Картус. С задника рукавов камзола пришьешь вот такой формы кожаные вставки. – Федор нарисовал в воздухе ромб.
– Из этого, как этот зверь называется? – Мальцев указал рукой на ремень из странной пупырчатой кожи. – Дурацкое название. Рукава пришьешь так, чтобы даже я их оторвать не смог. Смотри, проверю! Все торчащие нитки от рубашек, что я выбрал, оторвать. Вон та синяя слишком свободно болтается в талии. Стой! – Один из подручных Картуса попятился было от греха подальше со шляпами.
– Фигня, фигня, фигня. Во! – Мальцев отыскал черную шляпу с загнутыми полями, украшенную перьями и серебряной пряжкой. Безжалостно ободрал все перья. Картус, видя такое непотребство, попытался было рухнуть в обморок, но стена оказалась слишком близко, и, получив удар по голове, он снова утвердился на ногах.
– Господин! – Мимо Картуса протиснулась Магда. – Вот ваши деньги. – Она осторожно положила немаленьких размеров мешочек на стол. При волшебном позвякивании металла о дерево Картус встрепенулся и с вожделением уставился на явное свидетельство платежеспособности клиента.