«Процедура завершена. Восстановление тканей: 92 %. Меридиан стабилизирован. Пропускная способность повышена на 5 % относительно изначального состояния».
Я медленно открыл глаза и взглянул на запястье. То, что я увидел, заставило меня замереть. Вместо страшных ран с запёкшейся кровью на коже остались лишь две тонкие розовые линии, похожие на старые, почти зажившие шрамы. Боль исчезла полностью. Я сжал кулак, провернул кисть — ни малейшей скованности, ни дискомфорта. Рука слушалась идеально, более того, я чувствовал, как Ци течёт по ней теперь ровнее и сильнее, чем до ранения.
«Эффективность заживления: 184 % от базового прогноза. Рекомендация: избегать экстремальных нагрузок на конечность в течение 12 часов».
— Спасибо, Юнь Ли, — выдохнул я, испытывая смесь облегчения и благодарности. — Без тебя это заняло бы недели.
«Это моя основная функция. Ваше быстрое освоение базовых техник сделало процедуру возможной».
В этот момент снаружи послышались быстрые шаги и взволнованный голос А Лань:
— Мама! Что это? Откуда мясо и лекарства?
Я вышел из комнаты. А Лань стояла посреди помещения, уставившись на стол, заваленный провизией и травами. Её глаза были круглыми от изумления.
— Братик, это всё ты?
— Повезло с травами. Больше не о чем беспокоиться. — Я кивнул.
Она подбежала ко мне и крепко обняла, забыв обо всей сдержанности.
— Спасибо, — прошептала она, и в её голосе слышались слёзы облегчения. — Я так боялась.
— Пустяки, — я похлопал её по спине здоровой рукой, глядя на мать.
Вечер того дня был замечательным. Мы досыта ели наваристый суп с говядиной, свежий хлеб, рис. Даже мама съела целую чашку. Чего, по словам А Лань, с ней не случалось уже несколько месяцев. Сестра непрерывно улыбалась, а когда я вручил ей завёрнутый в бумагу леденец, расплакалась от счастья. Атмосфера в доме впервые за долгое время была лёгкой, почти счастливой.
Я наблюдал за ними, за этой простой семейной идиллией, и чувствовал, что это моя жизнь. Да, я потерял один мир, но обрёл другой. И я был полон решимости его защитить.
Когда они уснули, я вернулся в свою комнату и снова уселся в позу лотоса.
«Уровень Ци: 64 %. Состояние стабильное. Рекомендуется продолжить технику „Очищение малых каналов“ для повышения скорости восстановления».
Я закрыл глаза, и моё сознание снова погрузилось в карту моего энергетического тела. Работа была кропотливой, но с каждым разом получалось всё быстрее. Мы с Юнь Ли расчистили ещё одну блокировку, чувствуя, как потенциал этого тела понемногу раскрывается.
«Уровень Ци: 61 %. Блокировки в малых каналах: устранено 3 из 11. Скорость восстановления Ци повышена на 15 %. Доступ к протоколу „Пробуждение Бессмертного“, уровень 2: 71 %».
Я рухнул на матрас, измождённый, но довольный. Сон сморил меня почти мгновенно. Но он был недолгим.
Меня разбудил звук. Негромкий, нерезкий, едва уловимый скрежет, будто кто-то провёл острым камнем по внешней стене дома. Я мгновенно открыл глаза. В комнате было темно, лишь тусклый свет луны пробивался сквозь бумажное окно.
Я затаил дыхание, вслушиваясь. Ничего. Только ночной хор цикад и редкое посапывание А Лань из-за ширмы.
И тогда я почувствовал. Не услышал, а именно почувствовал кожей.
Давление.
Оно было тяжёлым, как наковальня, и холодным, как дыхание могилы. Чужая энергия, незнакомая и абсолютно враждебная, медленно, но верно сжимала всё окружающее пространство в невидимом кулаке. Она была тяжёлой, липкой, полной немого презрения ко всему живому, что находилось у неё на пути.
«Обнаружена внешняя энергетическая сигнатура. Уровень угрозы: ВЫСОКИЙ. Источник: неизвестен. Количество: несколько. Настроение: враждебное. Цель: неизвестна».
Я медленно, не производя ни звука, поднялся с матраса и краем глаза заглянул в щель между рамой и бумагой окна.
То, что я там увидел, заставило меня мгновенно замереть.
Наш скромный дворик, как, впрочем, и несколько соседних, был залит не лунным светом, а двумя противоборствующими сияниями. С одной стороны, от фигуры в белоснежных, струящихся, словно дым, одеждах исходил ослепительный серебристый свет. Он стоял недвижимо, и от него веяло спокойствием древних гор и ледяной, безжалостной чистотой.
Ему противостояла женщина, облачённая в одеяния цвета запёкшейся крови. Её свет был красным и пульсирующим. Словно живое сердце. А воздух вокруг звенел от сконцентрированной агрессии.