Давление было не чета тому, что исходило от лунной лисицы. Оно было вселенским. Казалось, сам мир сжимается вокруг этих двоих, а наш дом, я, спящая семья — всего лишь пылинки, затерявшиеся на поле их битвы.
«Обнаружено столкновение практиков высокого уровня. Уровень угрозы: КАТАСТРОФИЧЕСКИЙ. Рекомендация: абсолютная пассивность. Малейшее движение вашей энергии может быть расценено, как агрессия или слежка. После чего вы будете мгновенно уничтожены».
Глава 5
— Ты зашёл слишком далеко, Цзинь Гуан, — голос женщины был низким и вибрирующим, словно гудение рассекаемого клинком воздуха. — Свиток Небесной Воли принадлежит моей обители.
Мужчина в белом, Цзинь Гуан, рассмеялся. Звук его голоса напротив, был высоким и звенящим. Как звон горного хрусталя.
— Госпожа Фань Лин, ваша «обитель» давно забыла путь истинного Дао. Свиток пробудится лишь в руках того, кто достоин.
Он мягким движением руки, будто отгоняя мошку, отправил в сторону женщины сгусток серебристого света. Отчего мой мозг чуть не вскипел. Ибо сгусток не летел, а словно смещал пространство на своём пути.
Фань Лин не стала уклоняться. Она встретила атаку взмахом руки, из ладони которой вырвался вихрь багрового пламени.
Столкновение сил не издало грохота. Был лишь глухой, тихий хлопок, словно где-то рядом лопнул мыльный пузырь. Однако несколько огромных валунов, лежащих недалеко от девушки, мгновенно превратились в пыль.
Я пригнулся, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Это было за гранью моего понимания.
И тут взгляд Цзинь Гуана, холодный и всевидящий, как у орла, скользнул по нашему дому. Он не смотрел на меня. Он смотрел сквозь меня, будто наш дом был не более чем причудливым узором на почве.
— Мы тревожим местных, — произнёс он, и в его голосе не было ни капли заботы. Лишь небольшое раздражение, как у учёного, которого отвлекают от важного эксперимента. — Умри в другом месте. Не засоряй эту землю.
С этими словами он сделал ещё одно, едва заметное движение. Пространство вокруг женщины Фань Лин сжалось, и её фигура растворилась в багровых всполохах, будто её стёрли ластиком.
Цзинь Гуан на мгновение остался один. Он повертел в пальцах маленький нефритовый свиток. Затем он шагнул вперёд и растворился в сиянии, исчезнув без следа.
Я не знаю, сколько времени просидел на холодном полу, прислонившись к стене и не в силах пошевелиться. В ушах стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь бешеным стуком собственного сердца. Давление ушло, но внутри осталась гнетущая пустота, как след от осознания собственной ничтожности.
«Энергетический след высокой плотности рассеивается. Угроза миновала».
«Угроза миновала…» — мысленно повторил я. Да, непосредственной опасности не было. Но что-то внутри меня перевернулось, сломалось и собралось заново, уже в другой конфигурации.
Я посмотрел на свои руки. Те самые руки, что сегодня утром казались мне такими сильными. Тусклый, едва теплящийся поток Ци в моих каналах теперь ощущался жалкой пародией на ту вселенскую мощь, что всего минуту назад раздирала пространство моего двора. Одна и та же энергия. И такая огромная пропасть.
Они даже не знали о нашем существовании. Мы были муравьями, рядом с которыми по случайности два титана сошлись в битве. Цзинь Гуан не спас нас. Он просто отмахнулся от назойливой помехи. Его безразличие пугало даже сильнее ярости Фань Лин.
Из-за перегородки послышался сонный, испуганный шёпот А Лань:
— Братик? Ты не спишь? Мне послышался какой-то странный звук. И свет был…
— Ничего, сестрёнка, — ответил я, и мой голос прозвучал удивительно спокойно. — Просто гроза прошла стороной. Всё хорошо. Спи дальше.
Я поднялся, чувствуя, как мышцы дрожат не от усталости, а от пережитого шока, и подошёл к окну. Тонкая бумага была цела, но на внешней стороне деревянной рамы зияла длинная трещина — единственное материальное доказательство того, что это не сон. Во дворе не было ни воронок, ни следов пепла. Ничего, что указывало бы на недавнюю битву. Кроме примятой травы, нескольких пропавших валунов, и того самого чувства разрыва в самой реальности. Оно до сих пор висело в воздухе, как запах озона после грозы.
Я не чувствовал страха. Вернее, страх был, но его затмевало другое, более сильное чувство.
Я не хотел оставаться муравьём. Я не хотел, чтобы мою судьбу, жизнь моей семьи решало чьё-то случайное движение руки, полное холодного безразличия.
— Юнь Ли, — мысленно произнёс я, глядя в ночь, где ещё секунду назад сияло псевдосолнце. — А когда, по твоим расчётам, мы восстановим мои меридианы? Хочется уже начать своё развитие как практика.