Я замер на карнизе, слившись с тенью. Внизу, в грязном тупичке, заваленном мусором, находились они: та самая парочка бандитов с дубинками, что с таким удовольствием избивали меня в переулке. Сегодня, правда, по какой-то причине они были без своего предводителя с кастетами.
Их «развлечение» было простым и подлым. Они зажали в углу молодую девушку в поношенном, но чистом платье — служанку или бедную мастерицу, возвращавшуюся со смены. Высокий, с той самой ухмылкой, что врезалась мне в память, заламывал ей руки, а коренастый, смеясь, бил её, чтобы она не кричала, и рвал на ней одежду.
— Ну-ка, покажись, красавица! — сипел Высокий. Девушка, рыдая, пыталась вырваться, но её сил не хватало.
— Я сказал заткнуться! — прорычал Коренастый, и его кулак снова опустился на её щеку.
В тот миг что-то во мне окончательно сломалось. Они грабили, насиловали и убивали совершенно безнаказанно. Весь страх перед убийством из прошлой жизни окончательно исчез. Такие люди не должны жить.
Быстрым движением я достал из кольца хранения «Шальную Дымку». Маска прилипла к лицу, превращая меня в безликую тень.
«Парящий Меч» позволил мне легко и тихо спрыгнуть прямо с крыши. Я приземлился в двух шагах от них, ударом ноги отшвырнув Коренастого в стену. Тот грохнулся о камень с глухим стоном.
Высокий, выпустив девушку, с идиотским удивлением уставился на меня. Видимо, его мозг отказывался верить, что кто-то посмел вмешаться.
— Ты кто такой, сволочь⁈ — прохрипел он, и его рука ухватила нож за поясом.
Думаю, он не успел заметить клинок. Он лишь блеснул в лунном свете, и следующее, что увидел Высокий — как его собственная кисть, всё ещё сжимающая рукоять ножа, с глухим шлепком упала на камни. Он замер, глядя на культю, из которой хлестала кровь. Его рот открылся для крика, но звук так и не родился. Моё лезвие, описав короткую дугу, пронзило ему горло. Он захрипел, захлебнувшись собственной кровью, и рухнул на землю, дёргаясь в предсмертных судорогах.
Коренастый, оглушённый ударом о стену, лишь начал подниматься. Он увидел окровавленный труп напарника и меня над ним. В его глазах читался животный ужас. Он пополз назад, бормоча что-то невнятное и пытаясь встать.
Я не стал торопиться. Подошёл к нему, и моя ступня, усиленная Ци, опустилась ему на колено. Хруст раздался оглушительно громко в ночной тишине. Его вопль был полон такой агонии, что даже девушка, прижавшаяся к стене, зажмурилась.
— Нравится? — проговорил я через маску, которая делала мой голос ровным и металлическим, лишённым всяких эмоций. — Ты ведь именно так поступал с другими.
Он что-то пытался сказать, молить о пощаде, но я уже поднял ногу. Второй хруст, на этот раз второго колена, прозвучал ещё отвратительнее. Его тело изогнулось в агонии.
Я наклонился над ним, глядя в его залитые слезами и ужасом глаза. Затем выпрямился. «Спутник Охотника» снова блеснул, на этот раз найдя его сердце. Конвульсии прекратились. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием девушки.
Я повернулся к девушке. Она сжалась в комок, смотря на меня с ужасом, смешанным с облегчением.
— Уходи, — приказал я, не меняя тона. — И забудь всё, что ты видела. Тебя здесь не было. Их здесь не было.
Она, не раздумывая, несколько раз кивнула, после чего быстро поднялась и побежала, не оглядываясь.
Я остался один с двумя трупами. Без всяких эмоций, как мясник, завершающий работу, я обыскал их. В карманах нашлось лишь несколько медяков и потрёпанный игральный кубик. Ничего, что могло бы связать их с Цзинь Тао напрямую. Ожидаемо. Затем по одному, я прикоснулся к каждому телу и отправил их в холодную пустоту моего кольца хранения. Через минуту в переулке не осталось ничего, кроме нескольких тёмных луж на камнях, которые первый же дождь смоет без следа.
Я стёр с клинка кровь и убрал его в ножны. Сердце билось ровно и спокойно. Никакой паники, никакого сожаления. Лишь холодная, безжалостная ясность. Я только что переступил ещё один рубеж в этом мире. И это не отягощало меня, а наоборот, давало ощущение контроля. Я был не жертвой обстоятельств, а стал силой, которая эти обстоятельства меняет.
«Эффективность ликвидации: 98 %. Эмоциональная стабильность: в норме».
Сообщение от Юнь Ли было простой констатацией факта. Ни похвалы, ни порицания. И в этой нейтральности была своя странная поддержка.
Я снял маску и спрятал её в кольцо. Возвращался я также по крышам, ведь тренировку никто не отменял.
Дом встретил меня тишиной и запахом лепестков сушёной лаванды, которую мать развешивала у порога от дурных снов. Все спали. Этот мир, мир простых запахов и спокойного сна, нужно было защищать. И защитить его можно было только силой, без сантиментов.