Я свернул на свою улицу, и первое, что увидел — это два незнакомых работника, аккуратно приколачивающие доски нашего нового забора. Возле них стояла А Лань, смешно задирая голову, чтобы смотреть им в глаза и что-то оживлённо объясняя.
— … и вот там, дядя Лун, нужно сделать светлое дерево. Вы же помните, что его нужно расписать узорами со стороны улицы? — её голос был полон важности, словно она взрослая, хозяйственная женщина.
— Не беспокойся, сестрица, — улыбнулся один из плотников, мужчина лет сорока с загорелым и немного морщинистым лицом. — Всё сделаем как нужно. Ваша семья очень щедра, так что недостатка в материалах нет.
— Это всё мой брат! — с гордостью заявила А Лань и, заметив меня, просияла. — А вот и он сам!
Я подошёл, обнял сестру и кивнул работникам.
— Как успехи? — я попробовал одной рукой пошатать вкопанный столб, но всё было сделано на совесть.
— Приветствую, молодой господин, — поклонился тот, кого А Лань назвала дядей Луном. — К вечеру забор будет стоять. Завтра утром покрасим и начнём делать пол в доме. Дерево хорошее привезли, сосну, пахнет на всю улицу.
— Вижу, трудитесь честно, — я улыбнулся, чувствуя странное тепло в груди. Это были не просто ремонтные работы. Это было строительство нового, светлого будущего для моей семьи. — Если так продолжите, то по окончании выдам премию.
— Братик, а ты опять какой-то другой, — А Лань оглядела меня с прищуром. — Такой спокойный, как глубокий омут.
Её проницательность снова поразила меня. Видимо, она подсознательно чувствует уровень Ци. Надо бы её отправить учиться на алхимика.
— Просто удачно сделал несколько дел, вот и спокойно на душе, — уклончиво ответил я, заходя вслед за ней во двор.
Мать сидела на скамье под навесом, штопая одну из моих старых рубах. Её тёплый взгляд встретил меня ещё у калитки.
— Сынок, — сказала она просто, откладывая шитьё. — Подойди поближе.
Я подошёл и присел перед ней на корточки. Её пальцы, тонкие, но уже не дрожащие, легонько коснулись моего лба, будто проверяя температуру.
— Ты уходишь далеко, — прошептала она. — Всё дальше и дальше. Я чувствую, как этот мир забирает тебя у меня всё больше.
— Я всегда буду твоим сыном, мама, — тихо сказал я, кладя свою руку поверх её руки. — И иду вперёд, чтобы вы с сестрой жили в безопасности. Чтобы у вас была крепкая крыша и сытный ужин.
— Знаю, сынок. И я горжусь тобой. Но запомни, — её глаза стали суровыми, — каким бы сильным ты ни стал, не позволяй силе стать твоим хозяином. Я видела много людей, кто в погоне за могуществом потеряли себя.
— Запомню, — улыбнулся я. — Как только стану самым сильным и богатым, то сразу всё брошу и начну бездельничать. Буду лежать в гамаке, есть виноград и заставлять А Лань меня обмахивать веером. Так, я точно сохраню себя.
Мама фыркнула, и суровость в её глазах сменилась тёплой усмешкой.
— Вот в кого ты у меня такой несерьёзный. А Лань, слышишь? Готовь веер, брат хочет заставить тебя обмахивать его.
— Слышу! — донёсся с порога голос сестрёнки. Она стояла, подперев бок рукой и смотря на нас с притворным негодованием. — Я тебе этим веером по лбу отвешу! Лучше скажи, ты надолго?
— Только пообедать, — ответил я, подходя к ней и легонько щёлкая её по носу. — Нужно проконтролировать один заказ. Кстати, а что это у тебя?
Я указал на небольшой свёрток, аккуратно перевязанный лентой, который она пыталась спрятать за спиной.
А Лань покраснела и нехотя протянула его мне.
— Это… это тебе. Новые портянки. Из мягкого льна со специальной пропиткой. Я спрашивала у охотников, они говорят, в походах без хороших портянок — никуда. Можно натереть ноги, простудиться, если они холодные, и вообще.
Я развернул свёрток. Действительно, несколько пар аккуратно сшитых, мягких портянок. Простой, но до слёз трогательный подарок. В этом был весь смысл нашей новой жизни — мы могли позволить себе уже не просто выживать, а заботиться друг о друге по-настоящему.
— Спасибо, сестрёнка, — я потрепал её по голове. — Как раз то, что нужно. А то мои старые совсем никуда не годятся.
Мы пообедали неспешно. Я рассказывал им обезличенные истории из жизни Гильдии: о смешном приёмщике, о странных заказах, которые иногда попадались. Я не говорил об охоте на зверей, о битвах и опасностях. Для них в этот момент я был не воином, а сыном и братом, просто делившимся новостями с работы. И это было невероятно ценно.
Перед уходом я ещё раз обошёл дом, поговорил с плотниками, удостоверился, что у них есть всё необходимое и они не столкнутся с проблемами. Старший из них пообещал, что к моему возвращению пол в главной комнате будет готов.