Камень взорвался ослепительной вспышкой, и багровое пламя вмиг стало ослепительно-белым, словно миниатюрное солнце вспыхнуло в центре мастерской.
Жар, исходящий от него, был уже не физическим, а духовным. Я почувствовал, как по моим энергетическим каналам разливается всепоглощающий огонь, будто меня сжигают заживо.
— И Живое серебро!
Заколки с уникальным металлом внутри медленно вошли в пламя, после чего мгновенно растворились, превратившись в миллиард сияющих частиц, которые обволокли формирующийся клинок.
Пламя погасло. В воздухе над остывающей каменной плитой медленно кружился клинок.
Он был длиннее «Спутника Охотника», но тоньше и изящнее. Лезвие — из чёрного, матового обсидиана, сквозь который просвечивали красные прожилки, словно внутри него текла магма. По центру шла тонкая, почти незаметная линия живого серебра, пульсирующая мягким светом. Гарда была минималистичной — два изогнутых, острых шипа, напоминающих змеиные клыки. Рукоять из тёмного, полированного дерева, обтянутая кожей, идеально легла в мою руку, когда я, почти не дыша, протянул её.
В момент, когда мои пальцы сомкнулись на рукояти, клинок издал едва слышимый вздох. Между мной и мечом установилась связь. Я чувствовал его так же отчётливо, как чувствовал свою собственную руку.
— «Огненный вздох», — прошептал Го Рен, смотря на своё творение с благоговением. — Потенциал этого меча даже выше, чем я ожидал. Видимо, у тебя очень хорошее понимание меча и подходящая Ци.
Я сделал лёгкий взмах. Клинок рассёк воздух без единого звука. Он был идеальным продолжением моей воли: лёгким, как перо, и смертоносным, как взгляд кобры.
— Спасибо, мастер, — поклонился я.
Го Рен махнул рукой, опускаясь на ящик с видом полнейшей опустошённости.
— Просто не позорь мою работу. А теперь проваливай. Мне спать надо.
Я попрощался, пристегнул ножны с «Огненным Вздохом» к поясу и вышел из мастерской. На улице уже царила глубокая ночь. Огни «Пылающего Горна» угасли, лишь в нескольких окнах светились тусклые точки, да где-то вдали слышался пьяный спор. Воздух, всё ещё тёплый от дневного жара печей, быстро становился холоднее.
Я направился к дешёвой, но чистой гостинице на окраине, которую приметил ещё в прошлый раз. Тренировку с мечом можно отложить до завтра. Сейчас тело и дух требовали отдыха после ковки.
Я свернул в небольшой переулок, чтобы сократить путь, и замер.
В центре узкого прохода, залитого лунным светом, стоял он. Высокий, в том самом тёмном плаще, с металлическим кастетом на правой руке. Его лицо было скрыто тенью капюшона, но я узнал его по осанке. По той самой ядовитой, безразличной уверенности, что исходила от него в день, когда он с подельниками избили меня до полусмерти.
Он стоял совершенно неподвижно, и в его позе не было спешки или злости. Была холодная, выверенная готовность.
— Наконец-то вышел, алхимик, — его голос был низким и ровным, как змей, скользящий по замёрзшему камню. — Я тебя ждал.
Я не ответил, лишь медленно опустил руку на рукоять «Огненного Вздоха». Усталость мгновенно отошла на второй план, сменяясь ледяной готовностью. Меч в ножнах отозвался едва уловимой вибрацией, почуяв угрозу.
— Двое моих людей пропали, — продолжал он, не меняя позы. — Ничего не знаешь по этому поводу?
— Совершенно не понимаю, о каких людях ты говоришь, — нахмурился я, не убирая руку с клинка.
— Да? — он сделал шаг вперёд, и лунный свет упал на нижнюю часть его лица, высветив жёсткую линию сжатого рта. — А вот дама, которую они сопровождали в тот вечер, после тщательного расспроса рассказала о странном парне с мечом. Твоего роста, комплекции. Совпадение?
Ещё один шаг. Расстояние между нами сократилось до десяти метров. Скорее всего, боя не избежать. Жаль, я надеялся провести его на своих условиях.
— Ты, наверное, о двух насильниках, — усмехнулся я, обнажая меч. Лезвие отозвалось едва слышным жужжанием, будто просыпающийся вулкан. — Так это не люди, это — мусор. Я просто убрал его с улицы.
Тишина, последовавшая за моими словами, была оглушительной. Я видел, как он напрягся. Видимо, старался сдержать гнев. Что же, по крайней мере, я заставил его выйти из себя.
— Это были мои братья, — прозвучало уже без тени прежней отстранённости. Голос сорвался на низкий, животный рык.
Он снял с себя плащ, и я впервые увидел его полностью. Под плащом — простая, но качественная кожаная броня, на уровне пояса виднелась рукоять короткого, боевого тесака. Но главное — его уровень Ци, который он до этого тщательно скрывал.