Сяо Бай вела нас, постоянно сверяясь с картой, дрожавшей в её руках. Сил у неё практически не осталось, но воля, казалось, лишь закалилась в горниле только что пережитого.
Мы не прошли и получаса, как она остановилась у низкого грота, образованного гигантскими обломками скальной породы.
— Здесь, — выдохнула она. — Не идеально, но следующее укрытие слишком далеко.
Мы вошли внутрь. Пространство было небольшим, но сухим и, что важнее, очень тихим.
Я опустился на каменный пол, прислонившись спиной к холодной скале, и закрыл глаза, пытаясь хоть как-то упорядочить хаос внутри. Энергия циркулировала вяло, с перебоями, словно загрязнённая той чёрной, давящей силой, с которой я только что столкнулся вплотную.
Рядом зашуршала ткань. Я открыл глаза. Сяо Бай, превозмогая собственную слабость, расставляла по периметру укрытия свои бронзовые диски с рунами. Её движения были медленными, но точными. Когда последний диск занял своё место и вспыхнул тусклым синим светом, образуя слабую, но ощутимую завесу сокрытия и предупреждения, она тяжело опустилась рядом со мной.
Несколько минут мы просто молча сидели, переводя дыхание. Затем она с трудом поднялась и повернулась ко мне.
— Дай посмотреть ладони, — практически потребовала девушка.
Я молча протянул ей руки, и она аккуратно взяла их своими холодными пальцами, после чего, несколько минут тщательно их рассматривала, используя какую-то технику для диагностики.
— Духовные ожоги, — заключила Сяо Бай, отпуская мои ладони. Её лицо было серьёзным, но паники в глазах не было. — Очень болезненны. Опасны, если пустить на самотёк. Но в них есть и возможность. Ты сейчас похож на человека, которому только что раскалённым щупом прожигали энергетические каналы насквозь.
Я сжал в кулак обожжённые ладони. Боль была сфокусирована именно в тех точках, откуда выходила Ци при моих техниках.
— Это плохо или хорошо? — уточнил я.
— Для бродяги, сделавшего это случайно — плохо. Для того, кто знает, что делать дальше, и у кого хватит воли это вытерпеть — скорее всего, хорошо. — Она откинулась на камень, её голос приобрёл лекционный тон. — В клановых архивах есть техники «Огненного Пробивания». Избранные из молодого поколения проходят через ритуал, где мастер точечным пламенем особого духа выжигает меридианы, расширяя и закаляя их. Риск огромен. Боль — нечеловеческая. А ресурсы для восстановления и стабилизации состояния исчисляются целыми состояниями. И то, половина кандидатов ломается или получает травмы, тормозящие развитие на годы.
Она указала на мои ладони.
— У тебя получилось нечто похожее, только «мастером» был призрак звукового хаоса, а «пламенем» — твоё собственное Понимание Меча, столкнувшееся с ним. Твои каналы в ладонях не только повреждены, но и очищены от шлаков и временно расширены этой чудовищной энергией. Сейчас они как свежие, кровоточащие раны. Если дать им затянуться самим — зарастут рубцами. Энергопроводность упадёт.
Я уже начал понимать, к чему она ведёт. В груди защемило от предвкушения новой силы.
— А если не дать? — спросил я тихо.
— Если заставить Ци циркулировать через них прямо сейчас, — её губы тронула холодная улыбка, — то, заставляя энергию проходить через эти «раны», ты буквально вырежешь себе новые, более широкие и чистые каналы. Но это будет во много раз больнее того, что ты чувствуешь сейчас. Один сбой, одна слабина — и энергия рванёт не туда, разорвав всё вокруг. Но если выдержишь, скорость и мощь твоего Ци, особенно при использовании техник через руки, вырастет в разы.
— Что нужно делать? — я собрал последние силы и привстал.
Сяо Бай достала из кольца небольшой свиток с простой схемой — базовой циркуляцией Ци по меридианам рук.
— Начни с малого. Очень медленно. Пропускай тончайшую струйку Ци из даньтяня к ладоням. Не выпускай наружу. Просто заставь её течь по этим обожжённым каналам.
Я кивнул, отодвинулся к дальней стене грота, принял позу для медитации. Закрыл глаза, отсекая все лишние мысли и чувства и направляя вниз, к рукам, не поток, а лишь тонкую струйку энергии.
Боль, и так не слабая, мгновенно стала просто ужасающей. Тело свело судорогой. Перед глазами поплыли тёмные пятна, но я не отпустил поток.
Второй круг. Третий. Боль и усталость сплелись в один тягучий, изматывающий кошмар. Каждый проход Ци стоил нечеловеческих усилий. Но постепенно, перед моим внутренним взором начали проступать контуры выжженных каналов — как пустые, хрупкие и неестественно широкие трубки.