Следующие минуты слились в один сплошной кошмар. Я перестал использовать техники — их просто нечем было питать. У меня остались только сталь и тело.
Примерно через минуту, первая тварь достала ударом в лоб— я даже не понял, чем, просто взвыл от боли и в ответ вонзил «Белый Гром» в его череп. Следующий полоснул по плечу, и я почувствовал, как по руке течёт кровавый ручей.
Я задыхался, руки дрожали. Кровь смешивалась с потом и заливала глаза.
— Две минуты, — выдохнула Юнь Ли. — Ты держишься уже две минуты. Осталось немного.
Две минуты? Мне казалось — целая вечность.
В какой-то момент я перестал различать лица тварей. Они стали просто серой, однородной массой, которую нужно было рубить, колоть и отбрасывать. Я работал как механизм — на автомате, без мыслей, без эмоций.
Кровь из мелких порезов пропитала одежду. Левая рука плохо слушалась и отдавала болью при каждом движении, но я продолжал сжимать рукоять «Белого Грома». Пальцы, кажется, присохли к рукоятке намертво.
— Минута, — голос Юнь Ли доносился будто сквозь толщу воды. — Ты справишься. Ты должен.
— Готово!
Голос Хай Бо прозвучал как удар колокола. Золотистый свет, исходивший от него, вдруг сконцентрировался в один луч и ударил прямо в алтарь.
На мгновение всё замерло, а потом алтарь взорвался.
Грохот был такой, что я на несколько секунд потерял слух. Во все стороны хлынула волна чистой, ослепительно-белой энергии, сметая всё на своём пути. Твари, до которых она докатывалась, просто исчезали, словно их никогда и не существовало.
Я инстинктивно прикрылся клинками, но волна прошла сквозь меня, не причинив вреда. Она была направлена только против тьмы.
Когда свет погас, я открыл глаза. Зал был пуст. Ни единого скелета, ни клочка истлевшей одежды, ни пятнышка тёмной энергии. Только чёрная каменная крошка там, где раньше стоял алтарь, и Хай Бо, сидящий в углу и вытирающий кровь, текущую из носа.
Я убрал клинки в ножны и, пошатываясь от усталости, подошёл к нему. Протянул руку. Он посмотрел на неё мутным взглядом, потом схватил и позволил поднять себя.
— Сделал, — выдохнул он, и в его голосе звучала неподдельная гордость. — Я сделал это. «Глас очищения» в полную силу за четырнадцать минут. Даже отец такого не мог.
— Если бы не это, то я бы не продержался, — искренне сказал я, опираясь на меч. — Это всё?
— Нет, — он покачал головой. — Падальщики — это только следствие. До причины творящегося тут, мы ещё не дошли.
Он посмотрел на проход в глубине зала, открывшийся после уничтожения алтаря. Тёмный коридор уходил куда-то вниз, и оттуда веяло холодом.
— Думаю, нам туда, — указал он и горько усмехнулся. — Как всегда, какие-то тайные ходы и родовые секреты, о которых заказчик не предупредил. Так что сейчас я подлечу тебя и пойдём.
— Не стоит, — вздохнул я, с трудом усаживаясь в позу лотоса. — Я сам исцелюсь, мне нужно только восполнить Ци.
Как скажешь, — кивнул он. — Тогда спокойно медитируй, я постою на страже.
Через некоторое время, когда Ци в моём теле восстановилась, я открыл глаза и, призвав флягу из кольца, сделал несколько глотков холодного чая. Хай Бо сидел рядом, прислонившись спиной к стене с закрытыми глазами. Однако, как только я допил, он тут же протянул руку в просящем жесте.
— Сколько прошло? — уточнил я, передавая ему флягу.
— Около двух часов, — ответил он, после нескольких долгих глотков. — Ты как?
— Бывало и лучше, но к бою готов, — я поднялся, чувствуя, как ноют мышцы ног. Всё остальное «Покров Тени» успешно залечил.
— Тогда отправляемся, — Хай Бо со вздохом встал, отдал мне флягу и поправил одежду. — Отдых закончен.
Глава 21
Мы двинулись в проход, открывшийся за разрушенным алтарём. Стены, так же как и наверху, состояли из плотно подогнанных друг к другу блоков, только теперь без всякой резьбы и украшений, словно здесь заканчивалась парадная часть и начиналось что-то иное. Коридор шёл под постоянным наклоном, уводя нас всё глубже под землю. Наконец, он резко расширился, и мы вышли в огромный зал.
— Свет Будды, озари это место! — громко произнёс Хай Бо, взмахнув веером. После чего, один за другим, факелы на стенах вспыхнули неестественно белым светом.
Перед нами предстало огромное помещение, не менее пятидесяти метров в диаметре. Повсюду, уходя вглубь, стройными рядами стояли каменные саркофаги. Тяжёлые крышки были на месте, многие украшены искусной резьбой: сцены битв, фигуры скорбящих, родовые символы семьи Цай. Рядом с каждым были раскрытые свитки с молитвами и оберегами. Здесь явно хоронили с почётом.