Но, как оказалось, этого было мало, чтобы предки спали спокойно. Над каждым саркофагом колыхалось призрачное марево: полупрозрачные фигуры в древних церемониальных одеждах. Они метались, словно в агонии, их лица искажали гримасы боли и гнева, и всё это в полной тишине, делая эту картину ещё страшнее.
— Похоже на ад, — выдохнул я, невольно сжимая рукояти мечей.
— Нет, там всё гораздо хуже. Можешь мне не поверить, — Хай Бо, в отличие от меня, не выглядел испуганным. Скорее сосредоточенным. Он поднял колокольчик, и тихий, чистый звон разнёсся по залу, заставляя некоторых призраков замереть. — Они восстали, но не по своей воле. Я не чувствую в них силы.
Он указал веером в дальний конец зала, где виднелся тёмный проём.
— То, что разбудило их там, чувствуешь? — спросил он, не оборачиваясь. — Основной источник тёмной энергии.
Я прислушался к своим ощущениям, но сказать что-то, кроме того, что здесь всё пропитано тёмной Ци, я не мог.
— Нет, — честно признался я, наблюдая, как призраки, успокоенные звоном колокольчика, начинают замирать. — Что будем делать?
— Отправимся к источнику проблемы, — прошептал Хай Бо, складывая пальцами какие-то печати. В его голосе появилась уверенность мастера, оказавшегося в своей стихии. — Иначе тут не решить. Медленно двигаемся к проходу, вдоль левой стены. Я попробую развоплотить всех, кто будет на нашем пути, но, если что-то пойдёт не так, руби.
— Договорились, — кивнул я, держа мечи наготове. — Пошли.
Он снял с пояса небольшой мешочек и высыпал на ладонь горсть серебристого песка. После чего убрал мешочек обратно и взмахнул веером. Несколько песчинок с его ладони разлетелись перед нами, оседая на ближайших саркофагах. Подождав несколько секунд, экзорцист двинулся вперёд.
— Дух воина Цай Ши, — начал он, останавливаясь у первого саркофага. Призрак мужчины в доспехах, сотрясавший воздух беззвучным рёвом, вдруг затих от его голоса. — Ты честно служил роду, и потомки чтят твою память. Тебе незачем здесь задерживаться. Иди. Там, за порогом, тебя ждут новые битвы, достойные тебя.
Призрак замер, его гневные черты разгладились, и он медленно, будто нехотя, начал таять, превращаясь в светлые искры. А на камне, там, где только что клубилась его энергия, остался небольшой, матово-белый кристалл.
— Сердце призрака с первого же духа, — удивился Хай Бо, подбирая его и протягивая мне. — Воистину, небо благоволит тебе.
— Обсудим это, когда завершим всё, — покачал я головой, пряча кристалл в кольцо.
Так мы и продвигались. Я шёл чуть сбоку, взмахом меча рассекая тех, кто не поддавался голосу Хай Бо. При этом он каждый раз искренне расстраивался из-за того, что после моего рассечения духи были вынуждены ещё некоторое время страдать, и только потом отправлялись на перерождение.
Ближе к проёму нашёлся дух, который не поддался моему мечу. Призрак старца в богатых одеждах, чья аура была плотнее и темнее других, попытался напасть на Хай Бо, как только мы приблизились. Я встретил его ударом «Белого Грома», но лишь отбросил назад, к саркофагу.
— Не трогай, — Хай Бо жестом остановил меня, достав из-за пазухи длинный талисман, исписанный золотыми иероглифами, и, прочитав короткую молитву, прилепил его на грудь призраку. Тот дёрнулся, зашипел, но через мгновение его гневное выражение лица сменилось удивлением, а затем и лёгкой улыбкой. Он поклонился Хай Бо и растаял, оставив после себя кристалл в два раза крупнее первого.
— Этот был старейшиной, — пояснил экзорцист, подбирая трофей. — Чем выше сила человека при жизни, тем могущественнее его душа. Держи.
— Да, я встречал призраки сильных людей, — кивнул я, вспоминая «Запертые Земли». — Они намного страшнее.
Через три четверти часа мы, наконец, дошли до прохода, ведущего дальше. Он оказался коротким: не больше тридцати шагов, и упирался в массивную замурованную стену, полностью исписанную рунами изгнания.
Камень почернел от времени, но символы — десятки иероглифов, покрывавших каждую пядь поверхности, всё ещё слабо мерцали в полумраке. Хай Бо остановился, не дойдя нескольких шагов. Его лицо, и без того бледное, стало ещё белее.
— Такая концентрация сдерживающих рун, — пробормотал он, вглядываясь в сплетения символов. — Это явно непростое место. Мне нужно понять, что внутри.
Он опустился на колени прямо перед дверью, достал из-за пояса небольшой кожаный мешочек и высыпал на пол перед собой горсть золотого песка. Пальцы его сложились в печати, и песок начал светиться, переливаясь мягким, призрачным светом.
— Духи, что заперты здесь, — тихо произнёс он, обращаясь к двери, — я слышу вас. Ответьте тому, кто пришёл дать вам покой.