— Продолжай дышать, — велела Юнь Ли. — Осталось немного.
Я подчинился. Потоки постепенно слабели, «Истоки» в левой руке истончались, теряя цвет. «Сердца» в правой, наоборот, наливались тяжестью, поглотив излишки.
Наконец, всё стихло, а в ладонях остался лишь серый пепел. Я поднял глаза. Моё виденье энергии, взгляд мечника и обычное зрение полностью соединились. Всё стало настолько чётко, что казалось, будто я был слепым до этого момента.
— Поздравляю, — голос Юнь Ли звучал устало, но довольно. — Ты достиг пика девятой звезды Ученика. Объём Ци увеличен на двести двадцать процентов. Плотность понижена на тридцать пять процентов. Скорость восстановления в три раза выше прежней.
Я медленно поднялся на ноги. Каждое движение давалось с невероятной лёгкостью, словно я сбросил оковы, о которых даже не подозревал.
— Но Просветления я так и не достиг, — я покачал головой. — Хотя, я думал, что точно понимаю свой путь.
— Путь — это путь, а не его завершение, — покачала головой появившаяся вновь Юнь Ли. — Ты понимаешь цель, а как ты к ней пойдёшь?
Я открыл рот, чтобы ответить, и замер.
— Не знаю, — честно признался я. — Наверное, как получится.
Юнь Ли мягко коснулась моего плеча. Её призрачная рука не имела веса, но я почувствовал тепло.
— Нет, — сказала она. — У тебя точно есть свой путь. Но такое озарение чаще всего приносит сама жизнь. Просто живи, наблюдай, ищи. Небеса обязательно укажут тебе его, когда придёт время.
Я кивнул, но на душе было тревожно. Впервые с момента пробуждения в этом мире я не знал, что делать дальше. Вроде бы у меня есть всё: энергия, средства, место для медитации и тренировок. Но всё это в данный момент было совершенно бесполезно.
Остаток дня я посвятил тренировкам и медитации, но они совершенно не помогли мне. На следующий день я надел простую одежду и вышел в город, чтобы просто побродить по улицам, посмотреть на людей, послушать разговоры.
Линьфэн жил своей жизнью. Торговцы зазывали покупателей, дети бегали по мостовым, практики в форме местных кланов важно прохаживались по центральным улицам. Я шёл среди них и чувствовал себя чужим. Чужим везде.
Я заходил в чайные, пил терпкий чай, слушал сплетни. Смотрел, как молодые ученики отрабатывают удары на задних дворах школ боевых искусств. Наблюдал за тем, как заходящее солнце окрашивает крыши домов в багрянец. Искал — и не находил.
На седьмой день, когда отчаяние уже начало закрадываться в душу, у ворот моего дома раздался знакомый звон колокольчика.
Я открыл калитку и увидел Хай Бо.
Он стоял, сияя, как начищенный медный таз. От него буквально разило силой. Его аура изменилась, стала плотнее, глубже.
— Я прорвался! — закричал он, едва увидев меня, и, забыв про этикет, бросился обниматься. — Е Хань, я прорвался на этап Просветления!
Я искренне улыбнулся, хлопая его по спине. Зависти не было — только радость за друга и, пожалуй, лёгкая грусть от собственного бессилия.
— Поздравляю, — сказал я, когда он, наконец, отпустил меня. — Заходи. Рассказывай.
Мы прошли в дом. Я заварил лучший чай, какой у меня был, и Хай Бо, захлёбываясь от восторга, принялся рассказывать о том, как он во время восстановления ритуалов понял свой путь.
— Это неописуемо, Е Хань! — говорил он, размахивая руками. — Ты словно просыпаешься после долгого сна. Мир становится объёмным, живым. Ты чувствуешь энергию не только в себе, но и вокруг — она течёт по всему сущему, и ты можешь ею управлять!
Я слушал и кивал, а в груди росла пустота. Для меня этот мир пока оставался плоским.
— А ты? — спохватился Хай Бо, внимательно вглядываясь в моё лицо. — Ты тоже изменился. Я чувствую твою Ци. Ты на пике девятой звезды? Это же почти Просветление!
— Почти, — усмехнулся я. — Не могу сделать последний шаг. Не понимаю своего Пути.
Хай Бо ненадолго замолчал. Он отставил чашку и посмотрел на меня с сочувствием и пониманием.
— Тут я не могу помочь, — тихо сказал он. — У экзорцистов нет такой проблемы, мы изначально идём по пути света.
— Да не бери в голову, — отмахнулся я. — Давай лучше отпразднуем твой переход на этап Просветления.
— Вот это правильный настрой! — воскликнул он, залпом выпивая кружку чая, и тут же со стуком поставил её на стол. — Но чай — это для стариков! Мы идём в город! Сегодня я угощаю!
Я улыбнулся, впервые за последние дни почувствовав, как напряжение отпускает. Хай Бо, даже став практиком Просветления, оставался всё тем же восторженным парнем.