— Кстати, что-то тут не видно того самого "исторического хлама", — оглядывая горы белесых костей и обломков, сказал Атос. — Только нежить да и только. Ни печатей, ни артефактов.
— Ну, это уже не наша головная боль. Герцогу докладывать, где и что искать, — пожал плечами Хальдор. Он подошел к указанной Луной двери, оценивающе пнул ее сапогом. Дверь, подгнившая за века, не выдержала и с треском распахнулась. Хальдор заглянул внутрь и... замер, едва слышно ахнув. — Вот это да...
Остальные подошли следом. Эйнар направил свою светящуюся сферу в проем, и золотистый свет залил помещение за дверью.
Оно оказалось таким же огромным, как и предыдущий зал, и тоже было усеяно костями. Но здесь они выглядели иначе. Это не были груды рассыпавшихся скелетов. Кости были перерублены, расколоты, раздроблены с невероятной силой. Черепа с пробитыми теменищами, грудные клетки, разбитые вдребезги, кости конечностей, перерубленные на несколько частей. Словно здесь прошел ураган смерти, методично уничтожавший все на своем пути.
Свет сферы Эйнара скользнул дальше, выхватывая из полумрака фигуру у противоположной стены. И все замерли.
Перед ними, спиной к стене, стоял величественный скелет в доспехах. Доспехи были старыми, потёртыми, но все еще внушительными, окрашенными в мрачные красно-чёрные тона, напоминавшие запекшуюся кровь. За его широкими костяными плечами свисал оборванный, некогда роскошный красный плащ. На уцелевшем лоскуте еще угадывался вышитый золотом герб Империи – гордый орёл. В костяных руках, сложенных на рукояти, он держал огромный одноручный меч. По лезвию меча, от гарды до острия, были искусно выгравированы сложные, мерцающие тусклым светом руны. Две точки ярко-красного, как раскалённые угли, огня горели в пустых глазницах. Он стоял неподвижно, слегка наклонив голову, будто в глубокой задумчивости или вечном сне. Его руки покоились на перекрестье меча, острие которого упиралось в каменный пол.
Но, несмотря на неподвижность, все присутствующие ощутили его взгляд. Холодный, пронзающий, полный немой угрозы и древней ярости. Казалось, сам воздух в помещении стал тяжелее, гуще, наполнившись незримым давлением.
Лишь Атос, вместо страха, почувствовал, как внутри него вспыхнул знакомый азарт. С громким, вызывающим лязгом он обнажил свою катану, принимая боевую стойку. Его голубые глаза сверкали в свете сферы, устремленные на могучего противника.
Хальдора же, напротив, пробил леденящий холодный пот. Его пальцы белее сжали древко алебарды, лицо побледнело. Он узнал этот силуэт, этот стиль доспехов, этот немой вызов.
— Капитан... — прошептал он, голос сорвался. — Капитан Войска...
Глава 7 Гробница Зла (3)
Некогда бывший Капитан понял немой вызов Атоса. Раздался сухой, шарнирный скрежет костей, когда он двинулся. Его костяная рука сжимала рукоять меча. С усилием, но без видимого труда, он выдернул клинок из каменного пола, оставив в плитке глубокую зарубку. Плавно, с мертвенной грацией, он отвел меч в сторону, кончик тяжелого клинка с выгравированными рунами касался пола, оставляя тонкую царапину и высекая крошечные искры. Медленно, неотрывно "смотря" на Атоса своими пылающими красными точками-глазницами, он начал приближаться. Каждый его шаг был размеренным, неумолимым, полным древней мощи и уверенности.
Эйнар, видя надвигающуюся угрозу, среагировал первым. Он вскинул посох, густая мана алеющего пламени мгновенно сконцентрировалась на навершии. С резким выдохом он метнул огненный шар – не разведку, а полноценный сгусток разрушительной энергии, шипящий и клокочущий, – прямо в грудь скелета-воина.
Капитан не дрогнул. Он даже не попытался уклониться или отпрыгнуть. Вместо этого он принял атаку в лоб. В последний миг перед ударом его рука с мечом взметнулась вверх и вперед с пугающей скоростью. Клинок, окутанный тусклым сиянием рун, рассек раскаленный сгусток магии пополам с чистым, звонким звуком, похожим на удар гонга.
Но это был не взрыв удара, а взрыв рассечения. Огненный шар не сдетонировал при контакте, а был буквально разорван на два неравных, но все еще опасных пылающих фрагмента. От точки удара во все стороны рванула волна обжигающего воздуха и ослепительных искр. Два уже меньших, но все еще свирепых огненных шара, словно непослушные псы, сорванные с привязи, полетели по инерции: один – вверх, в потолок, осыпая камни и копотью, другой – по диагонали влево, угрожая врезаться в стену рядом с группой или рикошетом ударить по ним.