Атос смотрел на это, завороженный ужасом. Запах крови, экскрементов и смерти смешался в его ноздрях. Он слышал хлюпающие звуки, прерывистое хрипение раненого. Его собственная рука, все еще сжимавшая липкий нож, бессильно упала на землю. Мир вокруг, весь этот ад из криков, взрывов и лязга стали, сузился до этого одного человека, медленно и мучительно умирающего у его ног. Он убил одного человека. А этот... этот был обречен. И помочь ему было невозможно. Абсолютная, леденящая беспомощность сдавила грудь Атоса сильнее, чем руки того мертвеца.
— П-прости... — Атос выдавил сквозь спазмы в горле, жадно глотая воздух, густой от запаха крови, гари и разорванной плоти. Он снова поднял взгляд на поле боя. Картина мало изменилась – лишь людей стало меньше, а хаос и жестокость остались. Труп убитого им солдата лежал рядом, а чуть поодаль – тот, с кишками, уже затихший. Атос попытался отдышаться, но комок тоски и ужаса лишь сдавил грудь сильнее. Рядом промчался авантюрист, которого он мельком видел при раскладке вещей утром – и в следующий миг голову мужчины разнесло в кровавый туман, будто перезрелый арбуз, ударом магического снаряда. Брызги теплой жидкости и осколки кости обдали Атоса.
У него не осталось сил даже на то, чтобы отползти. Он просто уткнулся лицом в холодную, кровавую грязь под собой, лишь бы не видеть этот нескончаемый кошмар. Отвлек его только нарастающий, пронзительный свист, разрезающий грохот битвы. Атос инстинктивно поднял голову – прямо на него, из клубящегося дыма, неслась пульсирующая фиолетовая сфера смерти. Время замедлилось.
Я тоже умру? Сейчас? Здесь? Как тот... как они? – пронеслось в оцепеневшем сознании. Страх сковал мышцы льдом, он не мог пошевелиться, лишь зажмурился в ожидании конца.
Затем боковым зрением он уловил стремительное движение – чья-то тень метнулась к нему. Мощная рука вцепилась в шиворот его плаща, рывком подняв с земли, как щенка за шкирку. Атоса потащили, а точнее, он почувствовал, как летит над землей, болтаясь в железной хватке. Шум боя – крики, взрывы, лязг – внезапно остался где-то позади, приглушенный. Следующее, что он ощутил – удар спиной о рыхлую, мокрую землю на небольшом пригорке за линией боя, в относительной тени.
— Не подходи! Не подходи! — Атос заорал, еще не открывая глаз, судорожно выхватывая катану. Он отчаянно замахал ею перед собой, слепо, не разбирая, кто перед ним – спаситель или новый убийца. Лезвие свистело в воздухе. — Отойди!
— Тихо, малой! Тихо! — Голос прозвучал резко, но без злобы, сквозь хрип усталости. Он был еле знаком, но Атос, сквозь пелену паники, узнал его. Капитан. — Все. Все. Они откатились. Пока. Успокойся. Дыши.
Атос осторожно приоткрыл глаза. Капитан сидел перед ним на корточках. Его лицо было измазано грязью и засохшей кровью – не меньше, чем у Атоса. Один глаз все так же скрывала повязка, но видимый – серо-стальный – смотрел устало, без осуждения. Он развел руки широко в стороны, ладонями наружу, демонстрируя, что безоружен и не представляет угрозы. Его зеленый плащ был порван в нескольких местах, на рукаве черной футболки зияла свежая рваная рана, перетянутая грязным бинтом.
— Я... я не хотел... — Атос выронил катану, как раскаленный уголь. Он сжал виски руками, пытаясь выдавить из памяти картину удушья, хруст ребер, хлюпанье ножа и теплую кровь на лице. Голос его сорвался на шепот, полный отчаяния и стыда. — Он сам на меня напал... Он... он душил... Я не мог... Я не хотел убивать! Не хотел! — Последние слова прозвучали как надрывный крик, обращенный не только к капитану, но и ко всей этой жестокой, несправедливой войне. Слезы, смешанные с грязью и кровью, потекли по его щекам. Он убил человека. И мир вокруг больше никогда не будет прежним.
Капитан молча наблюдал за его истерикой, не перебивая. Потом тяжело вздохнул и достал из-за пояса грязную флягу.
— Пей. Малость прошибит. — Он протянул флягу Атосу. В его единственном глазе не было ни упрека, ни утешения. Только глубокая, знакомая усталость от вида сломленных мальчишек на войне.
Глава 10 Билет На Свободу (1)
Атос дрожащими руками схватил флягу. Пальцы плохо слушались, едва удерживая металл. Он с трудом открутил крышку и начал жадно, почти животно, глотать содержимое. Крепкий, обжигающе-сладкий напиток с явным привкусом дешевого зернового спирта ударил в горло, заставив содрогнуться. Бордовые струйки, густые и липкие, стекали по его подбородку и шее, смешиваясь с грязью и засохшей кровью. Он пил, пока не начал задыхаться, отрываясь от фляги с хриплым всхлипом. Жидкость жгла желудок, но странным образом приглушала дрожь в руках и ледяной ком в груди – хотя бы на мгновение.