— Молодец, — хрипло одобрил Ханос, указывая подбородком на массивную деревянную бочку, притулившуюся у едва тлевшего костра. — Тащи вон ту посудину.
Атос подошел. Бочка была тяжелой и от нее шел резкий, химический запах, щекотавший ноздри и вызывавший першение в горле. Взяв ее в обе руки, он почувствовал липкую влагу, просочившуюся сквозь щели древесины.
Элитный отряд уже грузился в крепкую, но неприметную повозку с двумя выносливыми вороными конями. Один из воинов в сверкающих латах, с лицом, словно высеченным из камня, занял место возничего. Остальные, включая магов, молча устроились на жестких скамьях внутри. Атос с трудом втиснул бочку к ногам, получив пару неодобрительных взглядов от гвардейцев, брезгливо отодвинувшихся от источника вони. Ханос прыгнул последним, усевшись на борт.
Дорога заняла около получаса. Они ехали сквозь густой, молчаливый лес по узким, едва различимым тропам. Колеса глухо стучали по корням, ветви хлестали по бокам повозки. Атос сидел, прижав колени к зловонной бочке, чувствуя на себе холодные взгляды "орлов". Ханос же невозмутимо чистил ногти кинжалом.
— Приехали, — безэмоционально констатировал возничий, останавливая коней. Повозка замерла на опушке, у самой кромки неширокой, но быстрой реки, вытекавшей из леса на открытое холмистое пространство. Атос выпрыгнул первым, разминая затекшие ноги. Его взгляд автоматически скользнул по холмам – и там, вдалеке, четко вырисовывались зубчатые стены и башни вражеской крепости. Даже на таком расстоянии она внушала тревогу.
— Ну, давай, Кайто, — Ханос хлопнул по плечу одного из магов в темно-синей шелковой робе. Тот, не проронив ни слова, подошел к берегу. Его движения были точными, лишенными суеты. Он присел на корточки и погрузил руки в холодную воду. Над поверхностью реки заплясали сложные магические узоры. Вода забурлила, и с грохотом, поднимая фонтан брызг, из глубины поднялась огромная, грубо отесанная каменная глыба. Она встала поперек течения, словно гигантская пробка, разделив реку на два потока. Вода с шумом хлынула в обход преграды, но основное русло выше плотины быстро начало мелеть.
— Малой, твой выход! — Ханос подошел к Атосу и ловко сорвал круглую деревянную крышку с бочки. В воздух ударил невероятно омерзительный, едкий химический смрад, заставивший Атоса и даже некоторых гвардейцев рефлекторно сморщиться и отшатнуться. Густая, маслянистая жидкость внутри была ядовито-зеленого цвета.
Отрава... Сильнейшая отрава... — с ледяной ясностью осознал Атос. Сердце сжалось, но руки действовали почти автоматически. Он наклонил тяжелую бочку, и струя кислотно-зеленой жижи с противным хлюпаньем хлынула в затихший участок реки выше каменной плотины.
Эффект был мгновенным и жутким. Там, где яд коснулся воды, она зашипела, заклубилась странными пузырями и помутнела. На поверхность начали всплывать десятки мелких рыбешек, вывернутых брюхом вверх, их жаберные крышки судорожно хлопали в предсмертных конвульсиях. Ядовитое пятно, как живая, мерзкая тварь, начало быстро расползаться по застойной воде, окрашивая ее в мутно-зеленый, ядовитый цвет. Оно неумолимо двигалось вниз по течению – туда, где река огибала холм и уходила прямиком к подножию далекой вражеской крепости. Туда, где, как знал Атос, ее воды брали для кухонь, коней, а может, и для питья.
Атос отставил пустую бочку, глядя, как смерть медленно плывет по реке. Вчера он хоронил Хальдора. Сегодня травил реку. Война стирала границы. Он почувствовал не столько ужас, сколько странное, леденящее оцепенение. Стать сильнее, — напомнил он себе, глядя на ядовитую зелень, ползущую к вражеским стенам. Любой ценой. Цена становилась все яснее с каждым днем. И она была грязной, липкой и пахла химической смертью. Он вытер ладонь о плащ, но ощущение скверны осталось. Маг Кайто жестом растворил каменную плотину, и основной поток с шумом устремился вниз, подхватывая и неся с собой ядовитую заразу. Задание было выполнено. "Легкий денек" оказался глотком из чаши с отравой. И Атос сделал этот глоток.
Пока Атос наблюдал, как яд распространяется, постепенно растворяясь в воде, возле глаза что-то мелькнуло. Он инстинктивно отпрянул, но было поздно. Переведя взгляд, он увидел застывшую в воздухе арбалетную стрелу. Точнее, капитан Ханос держал ее рукой прямо перед зрачком Атоса, пальцы сжали древко в сантиметре от его лица.
— Ай, — неспешно протянул Ханос, почесывая затылок другой рукой. Его глаза, холодные и острые, как лезвия, метнули взгляд в сторону кустарника на противоположном берегу. — Все-таки мы не одни тут, пацаны. Вылезайте, не стесняйтесь.