Из-за деревьев и камней, словно тени, материализовались фигуры воинов в потрепанной, но узнаваемой вражеской форме. Их было не меньше тридцати. Лица искажены яростью. Один, коренастый мужчина с секирой, шагнул вперед.
— Ублюдки! Воду отравили! — его хриплый крик прозвучал как сигнал.
Под этот возглас все тридцать клинков с лязгом вышли из ножен. Одновременно, словно по незримой команде, мечи группы Ханоса тоже обнажились. Звук был иной – короткий, слитный, смертельно холодный звон закаленной стали. Элита встала в полукруг, спина к спине, лица бесстрастны. Атос почувствовал, как сжалось все внутри.
— Парень, — Ханос хлопнул его по спине, слегка подталкивая вперед, навстречу нарастающему гневу врага. — Твой выход. Давай, покажи на что способен. Не подведи старика.
Рука Атоса дрогнула. Пальцы нащупали знакомую текстуру рукояти. Он медленно, почти нерешительно, вытащил катану из ножен. Сталь клинка зазвенела – низко, протяжно, с каким-то чужим, нездешним отзвуком. В воздухе вдруг повеяло ледяным сквозняком, хотя ветра не было.
На лицах элитных воинов, этих непробиваемых "орлов", мелькнуло мгновенное удивление, сменившееся настороженным интересом. Их взгляды прилипли к катане Атоса. Они разглядели проклятую катану Атоса.
— Проклятый клинок? — пробормотал кто-то из гвардейцев Ханоса, едва слышно. До этого момента они просто не удостаивали оружие новичка вниманием. Теперь же их взгляды, полные внезапного понимания, скользили от катаны к лицу Атоса и обратно.
Вражеские солдаты тоже замерли на мгновение, почуяв недоброе. Но ярость пересилила. С диким воплем первый из них, тот самый коренастый с секирой, бросился на Атоса. За ним ринулись еще трое.
Атос стоял, чувствуя леденящий холод, идущий от рукояти с мерцающими рубиновыми глазами змеи в руку, а затем во все тело. В ушах зазвучал чуждый шепот. Он видел ярость в глазах нападающих, слышал их крики, но все это казалось далеким, словно происходило под толщей воды. Его собственное дыхание замедлилось. Мир сузился до катаны в руке и приближающихся силуэтов. Он принял стойку, которую отрабатывал до изнеможения на плацу. Рука с проклятым мечом поднялась сама собой. И когда первый враг был уже в двух шагах, занося секиру, Атос сделал шаг навстречу. Его удар был неестественно резким, точным и невероятно быстрым. Стальной клинок с черной змеей у гарды прошел сквозь кольчугу и плоть, как сквозь дым. Не было привычного лязга или стука. Только короткий, влажный звук и тишина, наступившая следом.
— Убил... — Прошептал Атос, его голос был чужим, прерывистым. Он смотрел не на рассечённый труп нападавшего, а на свою катану. Дрожащие пальцы сжимали рукоять с пульсирующими рубиновыми глазами змеи. И там, у самого основания клинка, где только что была цифра «1» цвета запекшейся крови, теперь мерцала, будто только что нанесенная, двойка – та же темная, почти черная, но неоспоримо «2». Ледяной холод от рукояти пронзил руку, смешиваясь с внезапной тошнотой. Клинок будет напоминать... Очередное убийство... — пронеслось в оцепеневшем сознании. Каждое число – клеймо, отметина на его душе.
Команда Ханоса не спешила вступать в бой. Они стояли, наблюдая за Атосом и перешептываясь, их взгляды скользили от него к зловещей гарде и новой цифре. Ханос сделал резкий, отрывистый жест рукой – пальцы сжались в кулак с оттопыренным большим пальцем, направленным вниз. Приказ был ясен: Стоять. Не двигаться. Они замерли, как статуи, лишь глаза следили за юношей и окружающей бойней.
— Хорош, малой, — голос Ханоса прозвучал почти одобрительно, но в его единственном глазе не было тепла, лишь холодная оценка. Он хлопнул Атоса по спине, и в тот же миг его тело исчезло с места. Не было рывка – было мгновенное перемещение, сгусток смертоносной тени. Он материализовался за спинами самой плотной группы врагов, словно вырастал из воздуха. Его простенький меч – невзрачная полоса стали – взметнулся. И трое воинов, что секунду назад яростно сжимали оружие, буквально разлетелись на куски. Не было крика, только влажный хруст и шлепок падающих обломков плоти и костей на землю. Все произошло быстрее, чем кто-либо успел моргнуть.
Команда Ханоса поняла его намек без слов. Как стая голодных волков, они ринулись в бой. Но не вперед, а мимо Атоса, оставляя его позади, словно ненужный уже инструмент. Они не сражались – они уничтожали. Их движения были безупречным смертоносным танцем: каждый шаг, каждый взмах клинка – максимально эффективен. Латы врагов рвались, как бумага, щиты раскалывались, мечи ломались. Единственное, что успевали делать солдаты противника – это издавать короткие, отрывистые вскрики ужаса и агонии, прежде чем их настигала безжалостная сталь. Это была не битва, а механическая бойня. Воздух наполнился звоном металла, хлюпающими ударами, криками и густым, медным запахом крови. Лишь два мага оставались позади молча наблюдая за этой картиной