Тяжелое молчание в повозке прервал низкий голос гиганта Борка. Он уставился на Атоса:
— Капитан, этот хоть получше прошлых будет? Или опять... — многозначительный хмык. — ...клинок до Академии не донесет?
Ханос, устроившись в углу, медленно набивал трубку. Чиркнул кресалом. Затянулся. Струя едкого дыма заволокла его лицо.
— Как видишь, Борк, — голос Ханоса был спокоен, но его единственный глаз пристально изучал Атоса. — Проклятый клинок – редкость. Не каждому за всю жизнь такой выпадает. А у парня – есть. И главное – он с ним справляется. Быстро растет. — Он выпустил дым колечком. — Но одного боя мало. Надо понаблюдать. Зарегистрировать пару заслуг по-настоящему. Тогда и выпишем то самое письмо в Рио. Обещанное.
Атос напрягся. Он знал об этом плане – письмо в элитную Академию Меча и Магии было его единственным легальным шансом сбежать с этого адского фронта. Ханос намекнул на это еще вчера, после мясорубки. Но "зарегистрировать заслуги"? Значит, впереди еще бои... и новые цифры на клинке. Цена спасения росла.
Борк громко фыркнул, его каменное лицо дрогнуло в подобии усмешки:
— Ну да, наш капитан – благодетель! — Сарказм капал с каждого слова. Он грубо ткнул пальцем в сторону Ханоса. — Старый шрам ноет, вот и таскает с фронта всякую мелюзгу с горящими глазами да проклятыми железяками. Чтоб не померли как... — Борк резко замолчал, будто споткнувшись о запретную мысль. Его взгляд на мгновение стал отстраненным. — ...как другие. Письмо в Рио – его способ. Шанс. Но академия не приют для нищих. Даже с письмом от Одноглазого тебе надо будет доказать, что ты не мусор. А клинок... — он мрачно кивнул на ножны Атоса, — ...свои козыри добавит. Там такие... особенности ценят. Иногда. Если сумеешь им не перерезать глотки конкурентам в первую же ночь.
Ханос ничего не сказал. Он лишь снова затянулся, его взгляд скользнул по шраму, скрытому под воротником туника – старому, тянущемуся через шею. В его молчании была тяжелая, знакомая боль. Он видел слишком много юнцов, сгоревших в топке войны. Спасти хотя бы одного... Но Академия Рио – не приют. Письмо откроет дверь, но не гарантирует место. И проклятый клинок Атоса, с его растущей цифрой, будет и его пропуском, и проклятием.
— Покажи, что стоишь шанса, малой, — наконец произнес Ханос, его голос был тише, без привычной издевки. Он смотрел прямо на Атоса. — Заработай свое письмо. Дай мне повод его написать. А там... — он тяжело вздохнул, выпуская дым, — ...посмотрим, справишься ли ты с Рио.
Атос сжал ножны так, что пальцы онемели. Холод клинка смешивался с горечью и жгучим желанием получить этот шанс. Ханос видел в нем искупление своей старой боли. Академия Рио маячила как единственный свет. Но путь к ней лежал через тьму новых цифр на клинке. Каждая – плата. Каждая – шаг в бездну. И он готов был платить. Ради письма. Ради спасения. Он лишь глубже вжался в скамью, чувствуя вес взглядов, холод стали под рукой и неотвратимость кровавой цены за свой билет в жизнь.
Глава 12 Учиться Убивать
— Приехали, — глухо бросил возничий, спрыгивая с облучка. Повозка остановилась на краю невысокого холма, открывавшего мрачную панораму. Теперь Атос и Ханос стояли на холмистом поле, казалось, в двух шагах от вражеской крепости. Гигантские зубчатые стены вздымались в пасмурное небо, нависая над полем угрожающей тенью. До самых ворот оставалось не больше трехсот шагов. Атосу стало не по себе от этой близости. Казалось, вот-вот закричит часовой на стене.
— Ну, вообще, тут ты навряд ли понадобишься, — Ханос хлопнул Атоса по плечу, одновременно ковыряя землю носком тяжелого сапога. Он кивнул в сторону двух магов, уже копошившихся у заднего борта повозки. — Тут уже работа специалистов. Чистая магия. — Ханос оглянул через плечо Кайто в темно-синей робе и желтоволосого парня, достававших из потертых кожаных сумок нечто, похожее на толстые пергаменты.
— Ну, начинаем тогда, — тихо, но четко произнес желтоволосый маг. Его голос был спокоен, как поверхность глубокого озера. Из сумки он аккуратно извлек стопку плотных, желтоватых листов пергамента. На каждом жирными, угольно-черными линиями был выведен сложный магический знак – руна. Они выглядели не просто нарисованными, а выжженными в материале.