Атос поднял катану. Лезвие блеснуло в тусклом свете, окрашенное кровью графа. Цифра «3» горела ярче. Он сделал шаг вперед, к своей «заслуге». Граф, залитый кровью, поднял на него взгляд. В нем читалась не столько боль, сколько глубокая, невысказанная скорбь.
Атос занес катану над головой. Один взмах - и путь в Академию Рио будет открыт. Лезвие блеснуло в воздухе, цифра "3" жаждала стать "4".
— Не трожь его! — пронзительный детский голос заставил Атоса замереть.
Он опустил взгляд. Перед ним стояла девочка лет семи - хрупкая, с каштановыми косами до пояса и огромными изумрудными глазами, полными слез и... ненависти. В ее маленьких ручонках дрожал одноручный меч, явно слишком тяжелый для ребенка.
— Ре... ребёнок? — голос Атоса предательски дрогнул. В этих глазах он увидел знакомые очертания лица матери.
—Лия, как ты здесь оказалась?! — Граф, истекая кровью, резко подтянул дочь за собой, прикрывая ее своим телом. Его пальцы сжали рукоять меча, но взгляд говорил об одном - теперь он будет защищаться до последнего.
Катана выскользнула из ослабевших пальцев Атоса, глухо воткнувшись в землю. Он отшатнулся, будто обжегшись, и, не сказав ни слова, развернулся прочь. Спина его была сгорблена, шаги - неуверенны.
— Тц, ну и дела... — Ханос яростно почесал затылок, бросая взгляд то на графа с дочерью, то на удаляющегося Атоса. — Ладно, пацаны, отбой. Сегодня не наш день.
Кейд, наблюдавший всю сцену, лишь пожал плечами и направился вслед за Атосом, поправляя перчатки.
— До следующего раза, ваше сиятельство, — Ханос сделал небрежный полупоклон, больше похожий на насмешку, и зашагал за остальными, сплевывая под ноги.
Пройдя уже огромное расстояние Атос вспомнил про свою катану. Подумав о ней он вытянул руку в сторону. Через несколько секунд катана со свистом прилетела обратно в руки. Атос вновь оглядел число на ней, а затем резко всунул ее в ножны, чуть ли не кидая.
— На что зол, парень? — спросил Ханос, шагая позади Атоса по утоптанной дороге. — Слышал, граф что-то про твою мать ляпнул. — Он достал потертую трубку, набил ее табаком и ловко чиркнул кресалом. Едкий дымок потянулся за ними.
— Она продала меня в рабство, — голос Атоса был спокойным, ровным, но кулаки в карманах куртки сжимались так, что ногти впивались в ладони. — Жирный ублюдок Марк просто... взял меня за руку и повел. А она стояла и смотрела. — Он бросил взгляд на крепость, где у стен еще копошились последние схватки. — А теперь она жена графа. Уютно устроилась.
— Хых, интересненько, — усмехнулся Ханос, оглядываясь на Кейда. Маг шел молча, его тускло-голубые глаза изучали Атоса. — У мага нашего похожая история... Только он, как мать свою встретил, так и порвал. Буквально.
— Это было ее ошибкой — продать меня профессиональному убийце, — голос Кейда был ледяным. Он разжал пальцы, показав синюшную кожу. — Его, мудака, что купил меня, я тоже убил. Доставил хлопот.
Атос промолчал. Он резко пнул сапогом голову лежащего вражеского солдата. Глухой хруст прозвучал слишком громко. Атос вздрогнул и резко опустился на поваленный дуб, отвернувшись. Его плечи слегка подрагивали.
— Капитан, — голос Атоса прозвучал как удар стали, когда он поднял голову. Взгляд был пустым и твердым. — Берите меня на каждое задание. Мне нужно... убить свою слабость. — В памяти всплыл жирный Марк, сжимающий его детскую руку.
— Конечно, будешь ходить с Кейдом, — Ханос сплюнул, убирая трубку за голенище сапога. Глаз сузился. — Он тебя научит убивать. Чисто. — С резким свистом разрезал воздух крупный орел, опустившись камнем на его плечо. На шее птицы болтался кожаный мешочек с кроваво-красной печатью – гордый орел, герб империи.
— Опа... — пробурчал Ханос, срывая мешочек. Пальцы быстро развернули пергамент. Лицо капитана стало каменной маской по мере чтения. — Через два дня выдвигаемся. Завтра подкрепление. — Он сглотнул, будто проглотил пыли. — Собираемся... — Его кулак сжал лист, костяшки побелели. — ...и идем рвать им кишки на их же территории. — Уголок рта дернулся вниз в чистейшей гримасе отвращения. Он швырнул скомканный приказ в лужу, где алая печать тут же расплылась кровавым пятном по грязной воде. Орел взмыл в небо. Ханос проводил его тяжелым взглядом, затем повернулся к Атосу и Кейду, тень усталости легла на его лицо. — Отдыхайте, пацаны. Завтра начинается вторжение.