Ханос успел откатиться назад, увлекая за собой трех оставшихся капитанов и горстку уцелевших элитников. Меч паладина вонзился в землю перед строем.
Раздался взрыв, похожий на разрыв самого пространства. Ослепительно-золотая вспышка выжгла сетчатку. Поднялся грибовидный столб пламени и пепла, мгновенно вскипятивший воздух. Ударная волна, несущаяся со скоростью звука, превратила землю в пыль, камни – в песок, а людей в радиусе двадцати метров – в кровавый туман, не оставив и щепки. На их месте зиял дымящийся кратер, глубиной с двухэтажный дом, края которого плавились, как стекло.
Ханоса и его уцелевших отшвырнуло, как щепки ураганом. Они кубарем перекатились по земле, оглушенные, контуженные, засыпанные горячим пеплом. Ханос поднял голову, заливаясь кровью из разбитого уха. Перед ним стояли только трое капитанов и человек десять бойцов – все, что осталось от отряда.
А паладин? Он вытянул окровавленную, но все еще могучую руку. Меч, торчавший в кратере, дрогнул и со свистом рванулся назад, как бумеранг, оставляя за собой золотой шлейф. Он впился в ладонь хозяина. Паладин закинул оружие на плечо. Из-под его шлема валил густой пар, как от раскаленного железа. Он сделал шаг. Потом еще один. Его шаги были тяжелее, но неумолимы. Он шел прямо на Ханоса и горстку его людей. Золотистый свет в ране на руке пульсировал, смешиваясь с кровью, капавшей на растоптанный снег.
— Эй, Ханос, пора заканчивать с ним! — рявкнул лысый капитан, оскалившись в дерзкой ухмылке. Перед ними стоял паладин - его темные латы, испачканные кровью и копотью, все еще сохраняли следы былого величия. Золотые инкрустации в виде солнечных лучей тускло мерцали под слоем грязи. На его спине развевался истрепанный плащ с едва различимой выцветшей эмблемой - женщиной в позе Правосудия, возносящей меч к небесам. Рядом, глубоко вонзившись в землю, стоял его двуручный меч - массивный клинок с мерцающими золотыми рунами, которые слабо светились даже в этом сером свете.
— Кхы-х, верно! — Ханос, опираясь на плечо товарища, резко выпрямился, поправляя повязку на глазу. Его взгляд скользнул по фигуре паладина, застывшей в молитвенной позе. Несмотря на все повреждения, от рыцаря исходила странная аура святости. — После этого надо знатно прибухнуть.
— Тогда, как всегда? — Лысый капитан бросил немой жест в сторону паладина. Ханос лишь кивнул, доставая из сапога трубку, но так и не закурив ее - что-то в этом зрелище заставило его замереть.
Они рванули одновременно. Ханос оказался за спиной паладина, лысый капитан - прямо перед ним. Их клинки вонзились в щели доспехов, но оставили лишь новые царапины на уже израненном теле. Удар паладина отправил лысого капитана в воздух, но тот, будто тень, вновь материализовался перед противником.
— Да ты уже на пределе, святой! — прохрипел капитан, брызгая слюной с примесью крови. Его клинки вновь вонзились в грудь, но паладин ответил неистовым ударом - раздался хруст, и капитан отлетел. Ханос не остался в стороне - его меч со свистом рассек воздух, ударив под колени. Доспехи скрежетали, и паладин с глухим стоном рухнул на колени.
Лысый капитан уже стоял перед ним, лицо распухло от удара, но ухмылка не исчезала. Серия молниеносных ударов обрушилась на корпус, а финальным аккордом их клинки пронзили паладина насквозь. Шлем с лязгом покатился по земле, обнажив лицо - короткие каштановые волосы, слипшиеся от пота, голубые глаза, в которых уже не было прежнего огня. Шрамы рассказывали историю множества битв.
— Повезло, что он замедлился, — кряхнул Ханос, вытирая окровавленный подбородок.
— Как же она прекрасна... — прошептал паладин, с трудом поднимая дрожащую руку к небу. Сквозь тучи вдруг пробился луч света, упавший прямо на его окровавленные латы. — Богиня... Так добра... — По его щекам покатились слезы. — Спасибо... — Последний хрип застрял в перебитом горле. Глаза остекленели, но тело не рухнуло - он так и остался сидеть на коленях, словно даже смерть не смогла сломить его волю.
— Силен, — сплюнул лысый капитан, выплевывая осколки зубов. Он долго смотрел на луч света, все еще ласкавший лицо мертвого паладина, потом вздохнул и аккуратно прикрыл ему веки. — Повезло, что челюсть мне не разорвал. Такой молодой еще...
Ханос молча наблюдал, как луч солнца медленно угасает. В воздухе повисло нечто большее, чем просто тишина после боя. Даже ветер стих, не решаясь нарушить этот момент.