Но прежде чем меч достиг цели, что-то с размаху врезалось в бок Капитана с невероятной силой. Это был не удар оружия, а сгусток сконцентрированной темной энергии или само тело, движимое дикой яростью. Раздался глухой, костяной хруст, смешанный с лязгом доспехов. Скелет-воин был отброшен, как пустой мешок. Он пролетел через весь зал и с оглушительным ГРОХОТОМ врезался в противоположную каменную стену. Древняя кладка не выдержала – стена обрушилась, похоронив Капитана под грудой массивных камней и пыли.
— Чуть не сдох, старик, — раздался хриплый, но насмешливый голос прямо перед еще не очнувшимся от шока Хальдором. — Еле глаза успел открыть, падаль эта проклятая.
Перед ним, шатаясь, стоял Атос. Вид его был ужасен. Все лицо покрывали ссадины и глубокие царапины, запекшаяся кровь и грязь. С макушки тонкими алыми струйками текла кровь, пачкая лоб, щеки и подбородок. Один глаз был почти заплывшим. Но сквозь боль и кровь на его лице сияла та самая, знакомая до безумия, кривая, дерзкая ухмылка. Он тяжело дышал, опираясь на колено, но в его глазах горел неукротимый боевой дух.
Следом из проема, где оставался Эйнар, вылетел новый сгусток магии. На этот раз не огненный, а ослепительно золотой, сконцентрированный шар чистой энергии разрушения. Он пронесся над головами Атоса и Хальдора с тихим, зловещим свистом и точно врезался в основание груды камней, под которыми был погребен Капитан.
Мощный взрыв разметал часть обломков, но главное – он обрушил оставшиеся опоры потолка и стены над завалом. С оглушительным рокотом и густым облаком пыли огромные каменные глыбы рухнули вниз, окончательно замуровав дыру, где секунду назад находился скелет-капитан. Гора камней стала его могильным курганом. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием оседающих камней и тяжелым дыханием уцелевших.
— На этом все? — Хальдор прервал тяжелую тишину, оглядывая, как Луна отряхивает пыль с безупречного синего жакета. — Надеюсь, этот костлявый сучонок сдох уже наконец?
— Похоже... — начал Атос, но не успел договорить.
Резкий, леденящий душу свист рассекаемого воздуха пронзил тишину. И тут гора камней, под которой был погребен Капитан, взорвалась изнутри. Но не хаотично – она разлетелась на десятки идеально ровных, отполированных срезов, будто гигантский кристалл, расколотый невидимым резцом. Эти острые, тяжелые куски камня обрушились градом на группу, как артиллерийский обстрел.
— Вниз! — крикнула Луна, единственная не потерявшая хладнокровия. Она метнулась вперед, вставая между летящими глыбами и ошеломленными Атосом с Хальдором. Ее катана превратилась в серебристый смерч. Мелькали не удары, а мгновенные, микроскопически точные касания лезвия к камням. Каждый удар – и очередная глыба размером с голову человека рассыпалась в облако мелкой щебенки и пыли, не долетая до цели. Казалось, вокруг нее образовалась невидимая защитная сфера из ледяной стали.
Когда последние осколки звякнули о пол, Луна стояла неподвижно, лишь легкий парок шел от ее клинка. Ее голубые глаза, холодные как горные озера, пристально смотрели на вновь открывшуюся дыру в стене. Оттуда валил густой клубящийся пылевой туман, скрывая того, кто только что совершил невозможное.
— Когда ты уже сдохнешь? — прошипела она, и ее голос, тихий и ровный, прозвучал страшнее любого крика. Кончик ее катаны вспыхнул ослепительно-белым светом. Вокруг навершия мгновенно сконденсировался морозный туман, и из него материализовалась тонкая, длинная, как шило, игла из чистого, прозрачного льда. Она вибрировала в воздухе, испуская едва слышное ледяное жужжание.
Луна едва заметно двинула запястьем.
Игла сорвалась с места. Она пронеслась в пыльное облако дыры с такой скоростью, что оставила за собой тонкую белую полосу инея в воздухе. Раздался короткий, высокий, словно звон хрустального колокольчика, звук – "Дзынь!" – когда ледяное острие во что-то вонзилось.
Пыль в проеме взметнулась новым, более плотным клубом, вырвавшись наружу, словно вздох разъяренного зверя. Что-то внутри темноты глухо рухнуло на камни.
Из темного, пыльного пролома в стене послышались тяжелые, мерные шаги. Не торопясь, размеренно, словно отбивая такт смерти. Затем в клубах оседающей пыли показалась фигура. Сам Капитан. Он вышел из разрухи, держа в правой костяной руке ту самую ледяную иглу Луны. Он не удостоил потрёпанных авантюристов даже взглядом своих пылающих глазниц. Вместо этого он медленно повертел тонкий кристалл льда перед собой, изучая его холодное совершенство с видом любопытствующего ученого. Затем его костяные пальцы сжали иглу с чудовищной силой.