ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ
— Приехали, наконец-то? — Атос вылез из повозки, распрямляя затекшую спину. Его голос хрипел от дорожной пыли. Раннее утро встретило их прохладой и пасмурным небом. Везде лежала размокшая, неокрепшая после сильного дождя почва, вязкая и липкая под сапогами. Вместо поля боя перед ними предстала небольшая, но крепкая каменная крепость, окруженная морем походных палаток. Обстановка была... обманчиво спокойной. Солдаты не бежали в атаку, а размеренно занимались своими делами. Кто-то сидел на пеньке, методично точа клинок, скрежещущий звук разносился в сыром воздухе. Другие копошились у костров, где жарилось мясо, распространяя аппетитный, хоть и примитивный запах. Третьи писали письма на коленях или читали потрепанные книжки. Ни огня, ни криков, ни следов недавней стычки. Лишь гул негромких разговоров, фырканье лошадей где-то в обозе и редкий смех.
— Ага, — Хальдор с трудом выкарабкался следом, сонно потягиваясь так, что кости затрещали. Он окинул взглядом лагерь. — Спокойненько тут. Как в отпуске, блин.
— А где капитан? Или кто тут главный? — спросил Атос, вглядываясь в толпу в поисках человека в красно-белых или, на худой конец, черных парадных доспехах.
— Да хрен его знает, — Хальдор прикрыл зевок ладонью. — Если форма у них не поменялась, то капитан должен щеголять в красно-черном железе. Блестящем. Со страусовыми перьями, небось.
— Ну, вообще-то, капитан — это я. — В их разговор легко вклинился спокойный голос.
Атос и Хальдор резко обернулись. Перед ними стоял мужчина лет сорока. И он полностью разрушил все представления Атоса о том, как должен выглядеть имперский капитан.
На нем не было ни намека на латы или парадный мундир. Тело облегала простая черная футболка из плотной ткани, не скрывавшая, а подчеркивавшая рельефную мускулатуру торса и плеч. Руки до локтей защищали лишь потертые, явно видавшие виды серые кожаные наручи. Такие же невзрачные серые штаны были заправлены в высокие, добротные, но тоже поношенные коричневые сапоги по колено. Самой яркой деталью одежды был потрепанный зеленый плащ без единой эмблемы или герба, наброшенный на плечи вместо ожидаемого алого плаща с соларским орлом. На поясе висела скромная кобура с несколькими метательными ножиками и простой, без изысков боевой меч в неброских ножнах. Правый глаз скрывала аккуратная черная повязка. А из-под простой кожаной повязки на лоб выбивались длинные светло-каштановые волосы, заплетенные в толстую косу, которая лежала у него на плече. Он выглядел не как кадровый офицер империи, а как опытный, циничный ветеран-наемник или разведчик глубокого рейда.
— Чего? — не сдержал удивления Атос, оглядывая его с ног до головы. — Капитаны... так не одеваются.
— Даже детей на войну берут? — Мужчина с повязкой язвительно оглядел Атоса с ног до головы. Но во взгляде его единственного видимого глаза — холодного, серо-стального — читалась не презрительная насмешка или недоверие, а что-то куда более сложное: усталая, горькая жалость. Как к щенку, невольно попавшему на бойню. — Ладно, неважно, — он махнул рукой, словно отгоняя муху. — Располагайтесь тут. Свободных палаток — пруд пруди, — он небрежно ткнул большим пальцем через плечо в сторону хаотично раскиданных у крепостной стены походных шатров. — Выбирайте любую, где места хватит. Только подальше от выгребных ям, советую.
— А мы разве не атаковать должны? — встрял Хальдор, нахмурившись. Он ожидал марша-броска, а не обустройства в лагере. — Привезли же на передовую, вроде как.
Капитан повернулся к нему, медленно, как бы оценивая. Он достал из-за пазухи кисет, начал неспешно набивать трубку.
— Неа. Видали поля да деревни, мимо которых тащились сюда? — Он мотнул головой в сторону холмистой местности, видневшейся за спинами новоприбывших. Там, во мгле пасмурного утра, угадывались пустые, будто вымершие поля и почерневшие остовы сожженных хуторов. — Наша задача — защищать этот рубеж. Пока что. Вышка в столице, — он презрительно фыркнул дымком, — никаких приказов насчет наступления не спустила. Думаю, — он сделал глубокую затяжку, выпуская колечко дыма, — пока основные силы Элпинса не прорвут фронт где-нибудь посерьезнее, мы тут будем сидеть. Ждать. И скучать. — Он посмотрел на них, и в его глазе мелькнуло что-то вроде мрачного юмора. — Вам, считай, повезло. Попали на самый тихий, скучный и безопасный кусок всей этой проклятой границы. Наслаждайтесь, пока можете. — С этими словами он повернулся и зашагал прочь, его потрепанный зеленый плащ колыхнулся за спиной.