— А что мы будем жарить на завтрак? — спросил он.
— Ничего. Зато будем спускаться вниз по этой чертовой отвесной скале, — ответил ему Калеб, поворачивая коня к краю каньона.
Только он развернулся, как раздался выстрел — это генерал Фил Ллойд вынул револьвер и выстрелил себе в голову. Тело его обмякло и свесилось с лошади, одна нога осталась в стремени.
Лошадей стало трудно сдерживать, они прыгали и рвались, раздувая ноздри. Двое или трое рейнджеров не усидели в седлах, одна лошадь помчалась прямо в пламя.
— Пора, ребятки, хватайте оружие и дуйте к краю каньона как можно скорее, — скомандовал Калеб.
К радости Гаса стены каньона оказались не такими уж крутыми, как казалось с первого взгляда. Там выступали террасы длиной в сотню ярдов и больше, но виднелись также и наплывы, выступы и не очень крутые спуски. Ирландский волкодав припустился бегом, распушив хвост по воздуху. Не успели рейнджеры спуститься вниз футов на тридцать, как случилась другая трагедия: лошадей охватила паника — некоторые поскакали прямо в огонь, другие стали кидаться в каньон. Часть лошадей поранили и побили ноги, а большинство, перевернувшись раз-другой в воздухе, рухнули на землю. Одна лошадь грохнулась прямо на Дэклюзки, верховода миссурийцев. Кое-кто из рейнджеров заметил падающих лошадей, а Дэклюзки зазевался, и его раздавило тушей. Лошадь продолжала кувыркаться, увлекая за собой и его. Лошадь генерала Ллойда совершила самый длинный прыжок — он пролетел в седле надо всеми, все еще держа ногу в стремени, и грохнулся там, где его уже не было видно.
— О Боже, смотрите! — воскликнул Гас, показывая на другую стенку каньона — Куда они направляются?!
На призыв Гаса откликнулись немногие, кое-кто вцепился руками в жиденькие кустики, с трудом удерживая равновесие на узеньком выступе и трясясь от ужаса. Над ними на самом краю каньона, с гулом и треском свирепствовал огонь. От жара все покрылись липким потом, хотя и дрожали от страха.
Колл не забывал бдительно смотреть по сторонам, как, впрочем, и Калеб Кобб. Сперва Коллу показалось, что по отвесной стене на той стороне каньона ползут вверх горные козлы. В тот момент, когда он смотрел туда, под Черномазым Сэмом обломился выступ — Колл заметил лишь испуганное лицо Сэма, и тот полетел вниз, ни разу даже не вскрикнув.
— Боже мой, смотрите на них! — вскричал Калеб.
На той стороне каньона, по узенькой горной тропе шла гуськом в направлении на запад группа команчей — человек пятьдесят. С большого расстояния казалось, будто они двигаются по воздуху. Во главе двигался Бизоний Горб, с копьем в руке, как почудилось от страха Гасу.
— Смотрите на них! — закричал Длинноногий. — Они что, летают?
— Да нет, там вьется горная тропа, — объяснил ему Шадрах. Он стоял вместе с Матильдой на крошечном выступе, успокаивая ее, словно ребенка, и удерживая от какого-нибудь безрассудного поступка.
— А что если пожар не потухнет? — спросила Матильда, встревоженно глядя вверх.
Она всегда боялась огня, а теперь все время дрожала, опасаясь, что огонь сорвется с края каньона и подпалит ей одежду. Она так испугалась, что ее одежда, не дай Бог, загорится, что даже начала срывать ее.
— Что ты… прекрати сейчас же! — закричал Шадрах, одним глазом следя за Матильдой, а другим за команчами.
— Нет! Мне нужно снять одежду, я не хочу сгореть заживо! — крикнула в ответ Матильда и уже наполовину разделась, стоя на крохотном выступе.
Колл взглянул наверх и увидел огонь на краю каньона, но он понимал, что опасения Матильды сгореть заживо лишены оснований. На них падала сверху обуглившаяся степная трава, но без огня. Поэтому он все внимание перенес на индейцев, пробиравшихся по тропе на другой стороне каньона Пало-Дуро. Казалось, что их кони осторожно перебирают ногами прямо по воздуху.
— Ты видишь тропу, если у тебя такой острый глаз? — спросил Колл Гаса.
Гас смог посмотреть только уголком глаза, да и то бегло — над каньоном поднимались клубы дыма. Но приглядевшись, он все же заметил, что индейцы вовсе не летают по воздуху. Бизоний Горб шел своей дорогой не спеша, степенно вышагивая по узенькой горной тропе.
— Он не летит, там тропа, — сказал Гас. — Но если человек сможет летать, то, думаю, первым полетит этот шельмец. Мне кажется, что прошлой ночью он приходил по мою душу.
— Наплевать мне, летают они там или ходят, — проговорил Калеб. Он крепко вцепился обеими руками в пучок травы. — Мне больше по душе, если они отправятся в другом направлении, а пока, похоже, они обходят нас с флангов.