Но на этот раз предсказание разведчика сбылось. Весь день они упорно шагали на юг по залитой солнцем равнине. В конце дня заметили вдали дымок, поднимающийся в густую лазурь неба. Как и дым из труб того селения, где их захватили в плен, источник дыма был гораздо дальше, чем показалось на первый взгляд. Когда они подошли туда, уже совсем стемнело — там и сям на расстилавшейся равнине они увидели дрожащий свет многих костров.
— Но это, может, и не костры лагеря, — усомнился Колл. — А вдруг это мексиканцы?
Тем не менее, они продолжали идти туда, мальчики боязливо следовали за ними. Целый час они шагали до костров. Ржания и фырканья лошадей слышно не было. Гас начал опасаться. Он решил, что Колл прав — возможно, вокруг костров расселись вовсе не техасцы, а мексиканцы.
— Давайте остановимся и подождем до утра, — шепнул он. — А тогда посмотрим, кто они — если окажутся индейцы, тогда еще сможем удрать.
— Заткнись, они услышат нас, — предупредил Колл.
— Да я же шепотом, — оправдывался Гас.
— Да твой шепот мертвого разбудит, — возразил Колл.
— Стой, кто идет! — раздался чей-то голос, и рейнджерам сразу стало легче, поскольку голос оказался до боли знакомым — окликал их не кто иной, как Длинный Билл Коулмэн.
— Билли, да это ж мы — не стреляй! — выкрикнул Длинноногий.
На секунду-другую установилась тишина — Длинный Билли не мог поверить своим ушам.
— Ребята, это вы? — спросил он.
— Мы, мы, Билли! — отозвался Гас.
— Не могу поверить, вроде Гаса Маккрея голос, — проговорил Длинный Билл.
— Мы, это мы, Билли, — снова повторил Гас.
Длинный Билл Коулмэн напряженно вглядывался в кромешную темень, но разглядеть ничего не мог. Хотя голоса и были похожи на голоса Длинноногого Уэллейса и Гаса Маккрея, он все же испытывал тревогу. В такое время ночи люди не шастают по прериям. Он как-то слышал, что индейцы научились великолепно подражать голосам белых, так же, как подражают щебету птиц и вою койотов.
Ему хотелось верить, что услышанные голоса — действительно его друзей, но в данную минуту рассказы о команчах, умело подделывающих голоса, заполнили его голову.
— А если это вы, то кто вместе с вами? — на всякий случай спросил он, опасаясь, как бы его не оскальпировали. Он взвел курок ружья и отошел в безопасную сторону.
— Гас и Колл со мной и двое пленных, — ответил Длинноногий. — Ты что. разве не знаешь нас?
И тут Длинный Билл разглядел Длинноногого и понял, что проявил излишнюю подозрительность.
— Нервы, я весь взвинчен, — пояснил он. — Идите сюда, ребята.
— А вот и мы, Билли, — выходя на свет, произнес Гас, чтобы успокоить его и показать, что это не ловушка. — Вот и мы. Мы вернулись к вам!
27
Появление трех рейнджеров, закованных в кандалы, в сопровождении двух испуганных мексиканских мальчишек всполошило весь лагерь. Быстро разыскали кузнеца, и он сбил цепи. Нашлись и такие, которые предлагали заковать в эти же кандалы Хосе и Хуана, но Длинноногий про это и слушать не желал. Один вид такой оравы вооруженных до зубов техасцев заставлял мальчишек дрожать от страха и думать, что настал их последний час, и он и впрямь настал бы, если бы в рейнджерах возобладала жажда мести. Твердую волю Длинноногого не смогли поколебать самые кровожадные сторонники расправы с малолетними мексиканскими ополченцами.
— Эти парни вовсе не хотят воевать, — решительно воспротивился Длинноногий. — Они слишком оголодали, чтобы сражаться, да и мы тоже. Нет ли чего-нибудь пожрать?
Калеб выглядел жалким и удрученным.
— Я хотел бы устроить банкет для тебя и капралов, мистер Уэллейс, — сказал он. — Знаю, что вы все заслуживаете этого за то, что смогли вернуться к нам, несмотря на самые опасные препоны.
— Что верно, то верно. Препоны были очень опасные — нас чуть было не сожрал проклятый медведь-гризли, — доложил Гас.
— Если бы вы оказались более предусмотрительными и убили этого медведя, вот тогда бы мы устроили банкет, — продолжал Калеб. — А раз не убили, то и ничего устроить не можем. Вся еда кончилась вчера, у нас не осталось ни крошки.
— Ничего не осталось? — весьма удивился Гас.
— Ничего, кроме дров, если вы их едите, — заметил Длинный Билл. — Все мы ходим голодные.
У одного из костров сидел интендант Брогноли. Здоровье его не поправилось. Глаза все еще были белесыми, а голова тряслась.
— Черт возьми, да нам лучше бы оставаться в плену, — произнес Длинноногий. — Мексиканцы хоть кормили нас кукурузой. А когда находились в том селении, нам давали даже суп.