— Если нам не настигнуть индейцев, зачем же мы их преследуем?
— Ты опять про них? Я просто имел в виду, что мы не сможем обогнать их, — ответил Длинноногий. — Они передвигаются быстрее нас. Но догнать мы их все же догоним.
— Каким же образом? — смущенно поинтересовался Колл.
— Есть только один способ настичь индейца — это выждать, когда он сделает привал, — стал разъяснять Длинноногий. — Переправившись через Бразос, они почувствуют себя в безопасности. И могут остановиться на привал.
— Тогда мы и перебьем их? — выпалил Колл, он подумал, что теперь понял замысел.
— Тогда-то мы попытаемся, — уточнил Длинноногий.
8
Приказ выступать в поход на Санта-Фе пришел в три часа ночи, что привело Гаса в жуткое смятение. По лагерю, гарцуя на фыркающем коне, проехал капитан Фолконер, приказывая людям побыстрее собирать свои манатки.
— Полковник Кобб уже готов, — предупредил он. - Не задерживайтесь. Покидаем город на рассвете.
— Проклятие, сейчас же глухая ночь, — выругался Джонни Картидж.
Несмотря на то, что ему выделили двух мулов и большую тяжелую повозку, он пренебрег распоряжением упаковать и уложить все как следует и вместо этого основательно напился с Гасом. Так что ничто не было упаковано и уложено, а тут еще пошел дождь, и сгустилась темнота.
Приготовления Гаса к крупной экспедиции на Санта-Фе ограничились тем, что он, прихватив оружие и одеяло, кое-как дотащился до тяжелой повозки и плюхнулся в нее. Там он, пьяный, свернулся калачиком и уснул, не чувствуя, как Джонни Картидж наваливает на него сверху всякие вещи, которые только мог дотащить: кухонные котлы и кастрюли, запасные седла и упряжь, одеяла и ружья, веревки и ящики с медикаментами — все это сваливалось в повозку, без всякой прикидки, хватит ли на все места.
— А почему мы должны отправляться среди ночи? — то и дело спрашивал Гас. Но Картидж что-то невнятно бормотал и кашлял — он не знал, что сказать в ответ. Со старой лампой в руке он обходил лагерь, разыскивая имущество, зная, что его обвинят черт знает в чем, если он что-то не заметит и оставит. Но собрать вещи целого отряда в полной темноте, под непрерывным дождем ему, одноглазому и хромоногому, а еще имея такого помощника, как одноногий и пьяный в стельку Гас, было невыполнимым делом.
Незадолго до рассвета в лагерь заглянул интендант Брогноли и увидел там пятнадцать или двадцать группок проходимцев и воришек, по большей части мелких торговцев или будущих разносчиков, готовящихся чем-нибудь поживиться после ухода рейнджеров. Гас высунул из-под одеяла голову, чтобы переговорить с интендантом.
— Почему мы уходим, когда такая темнота? — спросил он. — Почему бы не дождаться восхода солнца?
Брогноли пришелся по душе этот высокий парень из Теннеси. Он хоть и был еще незрелым, но дружелюбным, быстрым в действиях и мыслях. Потратив целые годы на подготовку солдат в полевых условиях, Брогноли отрицательно относился к тугодумам и медлительным людям.
— Полковнику Коббу наплевать на свет или тьму, — сообщил он Гасу. — Ему наплевать на час, месяц или даже год. Когда он решает выступать, мы выступаем.
— Но три часа ночи — довольно странное время для начала экспедиции, — возражал Гас.
— Нет, время вполне нормальное, — не согласился Брогноли. — Если мы начнем поход примерно в три, то все проспавшие и отставшие покинут Остин только часов в шесть-семь. Сам полковник Кобб уже выехал с час назад. Мы собираемся сделать привал на завтрак на берегу речушки Буши-Крик, так что нам пора двигаться. Если нас не окажется там, где ожидает полковник, отряд останется без завтрака.
Мулов запрягли, и повозка с пожитками рейнджеров покатила по центру Остина. И тут Гас вдруг вспомнил про Клару Форсайт. Сквозь запрудившие улицы города толпы с трудом продирались более тридцати повозок, небольшое стадо овец и коров и свыше сотни всадников самых разных возрастов и профессий. У некоторых погонщиков мулов в руках были лампы. Кое-где случались отдельные стычки, а еще больше разражалось словесных перепалок. Раза два раздавались револьверные выстрелы. На западе сверкнула одиночная молния, а на востоке посеревшие облака осветили первые лучи занимающейся зари
Гас вспомнил про Клару потому, что повозка, которой управлял вымокший, усталый, предчувствующий недоброе Джонни Картидж, как раз в этот момент проезжала мимо главного входа на оптовый склад. Гас вспомнил, что хорошенькая молодая девушка, на которой он страстно хотел жениться, намеревалась еще раз зайти к ним в лагерь в течение дня и втереть мазь в поврежденную лодыжку, а сейчас как раз занимался рассвет. Он находился в пьяном состоянии уже немало часов — по сути дела, почти все время с того момента, как свалился с обрыва, — и теперь дошел до такой степени, что даже позабыл самое важное: Клара его будущая жена.