Но день проходил, а нападения все не было. Время от времени облака рассеивались и припекало солнце, но вскоре облака снова затянули холмы на западе, и на рейнджеров обрушился проливной дождь, как раз когда они надеялись обсушиться. Шадрах и Длинноногий, посовещавшись, решили, что лучшим шансом на спасение стала бы обратная переправа через реку. Шадрах полагал, что им противостоят, по меньшей мере, тридцать индейских воинов, гораздо больше, нежели численность той группы, с которой они рассчитывали расправиться своими силами.
И все же переправа на другой берег при дневном свете явилась бы самоубийством. Команчи, как только заметят, что рейнджеры входят в воду, роем посыпятся сверху, словно осы, и всех переловят поодиночке, как цыплят.
— Лучше подождать, — предложил Длинноногий. Это самый трудный этап в войне с индейцами — выжидание. Никогда не знаешь, чем эти краснокожие в данный момент занимаются. Может, они и сейчас там наверху готовят себе енота или опоссума, может, потихоньку подкрадываются к нам. Старайтесь держать глаза открытыми. Если устанете смотреть, считайте, что над вашим скальпом нависла угроза.
Колл не знал, каким образом не давать глазам уставать. Кроме того, команчи так преуспели в уменье подкрадываться незаметно. Кто мог бы подумать, что нужно искать того индейского мальчишку между ног плывущего трупа мула?
День тянулся медленно. Кое-кто из рейнджеров считал, что уровень воды в реке скоро спадет, но ничего подобного не происходило. По-прежнему наплывали дождливые облака — Колл даже подумал, что наводнение усиливается, а не стихает. Он панически боялся обратной переправы — она была опасной и трудной при дневном свете. А будет еще опаснее и труднее в ночной темноте. Не только он один боялся переправы. Длинный Билл, несмотря на то, что удачно пересек реку днем, засомневался, сумеет ли уцелеть, если придется плыть в темноте более десяти ярдов.
Смеркалось, верхушки холмов потемнели, а рейнджеры все совещались и спорили, как лучше переправиться: держась за лошадиную гриву или за хвост, за седельные ремни, или за стремена, или даже за седельную луку. Колл в споры не вступал, он заботился главным образом о том, чтобы мушкет все время находился в боевой готовности, но, однако, подумал, что если ухватиться за стремена, то можно положить ружье на седло, где оно скорее всего останется сухим.
В разгар спора, когда Шадрах и Длинноногий, присев на корточки у комеля дерева, внимательно наблюдали за лесом, один из новичков, стоявший рядом с Коллом, внезапно резко дернулся, наклонился вперед и упал лицом в воду — в спину ему, между лопаток, вонзилась стрела. Колл перестал чистить ружье и повернулся, вглядываясь в потемневшие воды. Он заметил плывущее бревно, а за ним на секунду промелькнул огромный мокрый горб; может, это вынырнула громадная рыба, но Колл уже понял, что за бревном укрывается Бизоний Горб. Он сразу же выстрелил, и от бревна отскочил порядочный кусок щепы, затем пальбу открыли и другие рейнджеры, но без толку. Течение потащило бревно в глухую темноту, и вождь команчей окончательно исчез из виду.
Лонджин, упавший в воду рейнджер, был еще жив — он дергался и корчился в воде, как рыба, выброшенная на берег.
Длинноногий, обозлившись, что его так легко провели, зашагал было в воду, будто намереваясь поплыть и догнать бревно с индейцем, но Шадрах крикнул ему, чтобы он не дурил и немедленно вернулся.
— Вернись сейчас же! — наказал он. — И не пытайся сражаться, если не знаешь как.
Длинноногий с минуту колебался — уж очень его подмывало пуститься в погоню, но бревно уже уплыло далеко и еле виднелось в темноте. Если он попытается поплыть, Бизоний Горб может незаметно переместиться в тень и поразить его стрелой оттуда. Длинноногий понимал, что глупо даже пытаться догонять индейца, но кровь в жилах кипела и он еле овладел собой. Низко пригибаясь, он зашагал назад к кучке рейнджеров, столпившихся у завала из бревен.
— Проклятие. Жаль, что позволили ему подобраться к нам таким хитрым образом, — сказал он. — Проклятый дьявол! Он убил Джоша и Зика, а теперь этого парня у нас на глазах.