Бес-Дас стал подробно и долго переводить сказанное на язык команчей, но если его слова как-то и воспринимались Бизоньим Горбом, он ничем не выдал своего к этому отношения. Молодые жены продолжали кормить его бизоньей печенкой с подливкой из сладкого мяса. В лагере воцарилась могильная тишина. Те, кто только что проклинали вождя индейцев, теперь стояли поблизости и молча глазели на него. Несколько рейнджеров, которые были готовы убить его даже с риском быть повешенными, ничем ему не угрожали. Колл и Гас застыли, как вкопанные, и смотрели на Бизоньего Горба, а тот, не обращая ни на кого внимания, усердно поглощал пищу. Калеб Кобб положил себе пару кусков печенки, но, похоже, потерял свой обычно зверский аппетит.
Бизоний Горб не обращал особого внимания на окружающих, но вдруг он заметил стоящую рядом с Шадрахом Матильду Робертс и сразу заметно изменился. Он пристально поглядел на Матильду, а потом повернулся к Бес-Дасу и что-то долго говорил ему. Бес-Дас тоже взглянул на Матильду и помотал головой, но Бизоний Горб стал опять повторять свои слова.
— Что, Матти пришлась ему по душе, так надо понимать? — спросил Калеб Кобб.
— Да, он хочет взять ее в жены, — подтвердил Бес-Дас. — Он ее уже видел прежде. Он назвал ее Женщина-Любяшая-Черепах.
— Сперва он захотел ружье, теперь потребовалась жена, — заметил Калеб. — А как там команчи зовут на своем языке Шадраха?
— Они называют его Медвежий Хвост, — ответил Бес-Дас.
— Так скажи великому вождю, что Матильда — жена Медвежьего Хвоста, — сказал Калеб. — Ее нельзя брать замуж, пока она не разведется.
Бес-Дас стал переводить Бизоньему Горбу, который, похоже, сильно удивился, услышав ответ.
Он опять произнес пространную речь, но на сей раз в ироническом тоне, чем немало смутил Бес-Даса, как заметил Колл.
— О чем же идет речь? — нетерпеливо спросил Калеб.
— Он говорит, что Медвежий Хвост слишком стар для такой крупной женщины, — стал объяснять Бес-Дас. — Он говорит, что взамен он отдаст молодую лошадь.
Ни Матильда, ни Шадрах не двигались с места и не говорили ни слова.
— Скажи ему, что мы не можем принять его предложение — не в наших обычаях менять людей на лошадей, — сказал Калеб. — Фолконер, тащи сюда свое великолепное ружье.
Капитан Фолконер удивился.
— Зачем? — спросил он.
Оставив свое предложение об обмене, Бизоний Горб затараторил снова. На этот раз он говорил еще дольше, во время речи не спуская глаз с Шадраха. Закончив говорить, он взял миску с соусом из сладкого мяса и залпом осушил ее.
— Что он сказал на этот раз? — спросил Калеб. — Вроде, чувствовался враждебный тон.
— Он сказал, что снимет с Медвежьего Хвоста скальп, если он перейдет через реку Канейдиан, — перевел Бес-Дас. — А потом он возьмет в жены эту женщину и сохранит коня.
— Давай, дуй за ружьем, Билли, обед заканчивается, — напомнил Калеб мягким, спокойным тоном.
— Как же так, это мое ружье, — запротестовал капитан Фолконер.
— Беги, неси, Билл. Нужен хороший подарок, а у нас в лагере единственный достойный вождя подарок — твое ружье, — пояснил Калеб. — Торопись. Я куплю тебе не хуже, как только доберемся до Санта-Фе.
Капитан Фолконер заартачился. Спортивное ружье фирмы «Холланд энд Холланд» было у него самой лучшей и ценной вещью. Он выписал его из Лондона по специальному заказу и дожидался два года, пока его, наконец, прислали. Он хранил ружье в футляре вишневого дерева. Одна из причин, почему он отправился в экспедицию, заключалась в том, что ему хотелось опробовать ружье на охоте в прериях — на бизонов, лосей, оленей и, может, на медведя-гризли. Ружье обошлось ему в полугодовое жалованье, он думал не расставаться с ним всю жизнь. Не мог он смириться с мыслью, что ружье следует передать в руки дикого индейца с раскрашенной мордой, и так прямо и сказал:
— Не отдам я ружье. Дайте ему мушкет. Он и того не стоит.
— Чего он стоит — мне решать, капитан, — вспылил Калеб Кобб.
Он все время сидел, а тут встал, поднялся и Бизоний Горб.
— Я не сделаю этого, полковник — уж лучше подам в отставку, — твердо заявил капитан Фолконер.
Быстрым движением руки, так что никто даже толком и не разобрал, Калеб Кобб выхватил револьвер и в упор выстрелил в капитана Фолконера. Пуля угодила ему прямо в лоб, чуть выше переносицы.
— Вот ты и вышел в отставку, капитан, — проговорил Калеб.
Он зашагал к фургону, где капитан хранил свой багаж, и быстро вернулся с футляром из вишневого дерева, внутри которого лежало разобранное ружье фирмы «Холланд энд Холланд». Тело убитого Билли Фолконера валялось всего в двух футах от края одеяла Бизоньего Горба. Военный вождь и его жены даже бровью не повели, словно у них на глазах не произошло убийство.