— Как жаль, что я не из Техаса, — признался он как-то Гасу. — В Миссури при мне никогда не было никаких сражений.
На второй день после переправы через реку Тринити Гас и Колл находились в разведке вместе с Бес-Дасом, они искали броды через многочисленные ручьи. Перевалив через гребень какого-то холмика, они увидели мчавшегося к ним бизона. Это оказалась бизониха, она бежала из последних сил, вывалив язык, шатаясь и шарахаясь из стороны в сторону. Ярдах в тридцати позади ее преследовал на коне индеец, другой индеец отстал. Бизониха и ее преследователи появились так внезапно, что рейнджеры даже не подумали выстрелить ни в животное, ни в команчей. Первый индеец в руках держал копье, второй — лук со стрелами. Они скакали что есть мочи прямо к Коллу, были от него не далее чем ярдах в тридцати, но, казалось, не замечали его — они целиком сосредоточились на бизоне, за которым охотились.
Увидев эту картину, Бес-Дас недоуменно улыбнулся, ощерив беззубый рот, повернул лошадь назад и поскакал смотреть, как ведется охота. Повернули лошадей и Гас с Коллом, успев отъехать от лагеря на пару миль: команчи гнали вымотавшегося бизона прямо к лагерю.
Стояло теплое утро. Большинство рейнджеров лениво отдыхали, надеясь, что полковник в этот день прикажет совершить всего лишь короткий марш-бросок. Они лежали, положив головы на седла или на подседельные потники, играли в карты, болтали о всякой всячине, как вдруг прямо на территорию лагеря ворвались бизон и двое команчей на конях, а за ними неспешно скакали Бес-Дас, Колл и Гас. Картина был столь неожиданной и странной, что кое-кто из рейнджеров решил, что ему, должно быть, подобное померещилось. Пораженные увиденным, они застыли на месте — кто лежал, так и остался лежать, а если стоял, то замер, как вкопанный. Калеб Кобб только что выполз из-под тента и стоял ошеломленный, а прямо перед ним, всего в каких-то двадцати футах, бежал бизон и скакали команчи. Ирландский волкодав в это время умчался на охоту, поэтому сцену пропустил. Команчи так увлеклись преследованием уставшей добычи, что, похоже, даже не заметили, как оказались в самом центре лагерной стоянки рейнджеров. Они промчались почти по всему лагерю, с севера на юг, и тут вдруг грохнул выстрел и бизониха упала, как подкошенная, перекувырнувшись через голову. Это выстрелил, сидя на лошади, старина Шадрах.
Когда бизониха упала, команчи остановились, дрожа мелкой дрожью от усталости. Оба тощих индейских воина были похожи на пьяных; они так утомились, что не могли соскочить с лошадей и вырезать куски бизоньего мяса, чего столь страстно желали. Тем временем рейнджеры вокруг очнулись, вскочили на ноги и стали озираться, ища глазами свое оружие, но никто не успел еще открыть огонь, как команчи помчались прочь, колошматя лошадей по бокам голыми пятками.
— Проклятие, стреляйте же! Стреляйте в них! — завопил Шадрах. У него не было под рукой патронов — они хранились в сумке на седле Матильдиной лошади.
Рейнджеры произвели несколько выстрелов, но команчи успели доскакать до небольшой рощицы и спрятаться там за деревьями, так что пули лишь посшибали листья.
— Такого на моей памяти еще не случалось! — ругался Калеб. — Двое краснокожих проскочили лагерь насквозь, преследуя подуставшего бизона, и никто даже не пальнул по ним.
— А с нами получилось еще хуже, — доложил Колл. — Мы скакали рядом с ними целых две мили и ни разу не стрельнули.
— Они гнались за бизоном, — добавил Гас. — А нас даже не заметили.
— Думаю, они были очень голодными, — вмешался Длинноногий.
Он наблюдал за развертывающейся сценой с каким-то торжественным изумлением. Ему показалось, что индейцы находились под воздействием наркотика, поэтому и не заметили, что проскакали по всему лагерю рейнджеров.
— Да, я тоже так думаю, — согласился Калеб. — Им очень нужен был тот бизон.
— Может, нам следует догнать их, сэр? — спросил Длинный Билл. — Лошади у них совсем выбились из сил.
— Нет, пусть уходят, может, они умирают с голода, — решил Kaлe6. — Если послать за ними группу рейнджеров, они просто-напросто перебьют половину и разживутся свежими конями.
Из-за того, что никто не выстрелил по команчам. Шадрах сильно расстроился и проходил весь день сам не свой.