Увидев массу змей, команчи предпочли не рисковать и стали скакать потише, осторожнее. Но они двигались под уклон и вскоре могли догнать Колла. Поскакав по следующему барьеру, Колл увидел впереди лагерь рейнджеров — до него было все еще далеко — ему показалось, что несколько миль. Команчи возобновили преследование, они находились всего в сотне ярдов у него за спиной, и Колл понимал, что его догонят, прежде чем он доскачет до отряда. Спасти его могла лишь счастливая случайность. Теперь индейцы рассыпались веером. Двое старались обойти справа, а третий гнался прямо по пятам. Бетси летела изо всех сил, рассекая грудью воздух. Колл лихорадочно соображал, что делать. Если стрелять — тогда кто-нибудь в отряде может услышать выстрел и поспешить на помощь. Заранее он об этом не думал, такая мысль пришла на скаку. Но с другой стороны, выстрел может быть неудачным, а пистолет окажется разряженным.
Оружие он держал наготове, но не стрелял, надеясь убить хотя бы одного индейца, если придется сцепиться с ними вблизи. Если удастся ранить и второго, останется один, а с одним можно и потягаться.
Колл услышал выстрел прямо впереди себя, там, где стояли у ручья два-три дерева. Мимо них быстро неслась самка оленя. Она промчалась так близко, что Бетси едва не столкнулась с ней. Колл обогнул ручей и увидел впереди Длинного Билла Коулмэна — это он преследовал олениху. Он только что произвел выстрел и теперь перезаряжал ружье. Увидев скачущего Колла, он весьма удивился, а заметив мчащихся за ним индейцев, удивился еще больше. Хотя шансы на успех у команчей резко понизились, они не прекратили погоню.
— О-о, парень, куда девался проклятый Черныш, когда он так нужен нам? — крикнул Длинный Билл, кружа на своем коне. — Он ехал вместе со мной, но подумал, что самка оленя слишком хиленькая, чтобы тратить на нее время и силы.
Между ними пролетела стрела, а затем раздались сразу два выстрела, и пуля зацепила поля шляпы Колла. Они поскакали назад, думая, что кто-то из рейнджеров, услышав пальбу, тоже выстрелил в ответ, но тут же убедились, что команчи прекратили погоню. Они натянули поводья и, оглянувшись назад, увидели, что все трое команчей, упустив возможность оскальпировать белых, взялись за маленькую олениху. Один из них как раз в этот момент затаскивал ее тушу к себе на лошадь.
— О, парень, я ранен, — простонал Длинный Билл. — Я пытался добыть хоть немного мяса и не думал, что наткнусь на вооруженных индейцев.
Колл вспомнил, что Гас и Длинноногий остались одни у края огромного каньона. Трое преследовавших его команчей могли быть из крупной шайки индейцев. Вполне могло статься, что численность команчей немалая, так как в каньоне паслось огромное стадо бизонов.
Калеб Кобб наслаждался, затягиваясь длинной сигарой, когда Колл подскакал к нему; его больше заинтересовала кобыла Бетси, нежели доклад капрала.
— Я всерьез думал о том, чтобы взять эту маленькую кобылку себе, — проговорил он. — Тебе здорово повезло, что я не сделал этого. Полагаю, мистер Длинноногий Уэллейс верно сказал, что он умеет отбирать лошадей, которые могут утереть нос индейским боевым коням.
— Полковник, внизу в каньоне сотни бизонов, — доложил Колл. — А индейцев, наверное, еще больше
— Хорошо, приму к сведению, отправляемся выручать ребят, — решил Калеб. — Возьмем с собой десяток рейнджеров. Я с Джебом поеду тоже. Великолепное утро для небольшой драчки.
Колл сперва забыл сказать про убитого человека. Он смотрел на него всего секунду-другую до того, как заметил команчей. Когда он доложил об этом полковнику, тот недоуменно пожал плечами.
— Не знаю, может, какой-нибудь путник, — предположил он. — Ездить одному по этой местности, по меньшей мере, безрассудно и небезопасно.
— Я бы не поехал в одиночку даже за семьдесят долларов, — заметил Длинный Билл.
Когда Колл объявился, Шадрах дремал. Произошедшие в старом горце перемены сильно удивили всех: раньше он казался независимым, суровым и чем-то пугающим, даже когда находился в добром расположении духа, а теперь сразу стал стариком. Хоть Колл всегда знал, что Шадрах далеко не молод, но никогда не ожидал увидеть его таким после переправы через Бразос. Прежде он отправлялся в одиночку на разведку или охоту на несколько дней; теперь же, если и покидал лагерь, то только на несколько часов. Порой он клевал носом, даже сидя в седле. Он ни с кем не разговаривал, кроме Матильды.