Беспорядочный строй гвардейцев стал приходить в порядок. Они прекратили добивать уцелевших кочевников и снова подымались вверх, выстраиваясь в несколько больших шеренг. Перед ними лежало пустое пространство, заполненное редкими трупами и столь же редкими живыми людьми и лошадьми, изо всех сил двигающимися на запад. Никто не обращал на них внимания, как не обращали внимания и на одинокого всадника, ехавшего навстречу убегавшим. Он поднял и опустил руки, потом застыл, опустив голову и шепча мертвенно-синими губами беззвучные слова.
Воздух над полем мертвой плоти застонал и задрожал. Затем, презрев все законы природы, он с яростной силой ринулся навстречу солнцу, как раз поднявшемуся над кромкой далекого восточного леса. Порыв его был подобен огромному копью, нанесшему удар острием прямо в центр спокойно перестраивавшихся в воздухе гвардейцев. Неожиданный удар – самый действенный из всех, поэтому десятки и сотни одетых в белое фигур завертелись и закружились, беспомощно ударяясь друг о друга и валясь на землю. Воздушная атака разорвала строй шеренг надвое, разрезала, словно нож – брусок масла. Гвардейцы встревожено загомонили и попытались прикрыть себя щитами, однако, было уже поздно. Ветер ослаб так же внезапно, как и поднялся, так что все их магические щиты не пригодились. Некоторые из упавших снова поднялись в воздух, некоторые из удержавшихся в воздухе, но сломавших руку или разбивших голову, медленно полетели в тыл, к громаде Облачного замка, темневшей, как гигантская гора темно-красного снега на фоне солнца. В обратную сторону спешили подкрепления – новые отряды гвардии, по какой-то причины оказавшиеся за пределами первого сражения.
Девлик, так и не замеченный гвардейцами, слишком занятыми упорными попытками выстроиться и защититься от ветра, медленно отъехал немного назад. Своей краткой атакой он ничего, по существу, не добился – потери врага были слишком ничтожны, а мнения о магическом потенциале гвардии составить тоже не удалось. Плотные фаланги тсуланцев и прочих воинов в полном порядке и на хорошей скорости двигались навстречу второй половине армии Белых. Мало кто из них видел, что случилось с кочевниками, так что все воины были полны решимости и смелости. Над головами их кружили демоны. Самые нетерпеливые, издавая хриплые крики всевозможных тональностей, ринулись вперед и атаковали гвардейцев. Это было кстати: энгоардцы снова оказались захваченными врасплох и несколько солдат пали жертвами клыков и когтей, прежде чем враги были испепелены, разорваны на куски или заморожены. Перестроение гвардии затянулось до самого подхода Черных. Наконец, две армии выстроились друг перед другом на небольшом расстоянии и застыли – ненадолго, всего лишь на три десятка ударов сердца.
Солнце поднималось все выше и выше, но снова, как и в битве при Бартресе, оно не слепило наступающих. Свет его струился словно через какую-то густую дымку – тяжелый, тусклый, расплывающийся по сторонам вместо того, чтобы жалить глаз. Странная смесь темно-красных и золотистых оттенков делали солнце еще более зловещим и необычным. Оно поднималось над замком и гвардией, как знак страшного, вселенского проклятия, как метка злой ярости потусторонних существ, как знамя обреченности и смерти… Девлик согласно кивал вслед каждой мысли, неведомо откуда возникавшей в разуме, и полностью соглашался с подобным восприятием увиденного. В нем не было места неуверенности или сомнениям в победе. Он был создан не для них.
Молчаливое и полное неподвижности противостояние двух армий не могло продолжаться долго. Оно окончилось внезапно: вдруг гвардейцы, один за другим, стали падать на землю. В небольшой промежуток между двумя флангами войска Теракет Таце ринулись ревущие дро, за которым семенили смешно выглядящие на фоне громадин мелкие Грязнули с топорами. Не обращая внимания на беспорядочный обстрел со стороны еще держащихся в воздухе гвардейцев, чудовища быстро покрыли пространство между первыми рядами тсуланцев и барахтающимися на земле воинами в белых доспехах. Так как гвардейцы не набирали большой высоты, для многих из них падение не принесло ничего кроме ушибов, потерянных мечей и шлемов. Жутко хлюпающее кровавой грязью поле мертвой плоти, в которое превратился их бывший лагерь, сейчас оставалось в трех десятках саженей за спинами, так что ничего не мешало гвардейцам крепко встать на ноги и встретить атаку, как следует. Впрочем, атакующий дро – противник очень серьезный даже для настоящего колдуна. Девлик вдруг осознал, что почему-то знает это очень хорошо. Сумбурные магические удары с помощью огня и льда не имели успеха, потому как дро, ступающие по плодородной, поросшей травой земле, были в этот момент покрыты шкурой из плотного дерна. Странная шерсть желто-зеленого цвета, похожая на пожухлую траву, сгорала, однако дальше огонь не причинял дро никакого вреда. Огромные лапы чудищ расплющивали людям головы, отрывали их напрочь, проламывали грудные клетки вместе с панцирями. Чуть позже к схватке подключились Грязнули, буквально скользящие у великанов между ногами и рубящие врагам лодыжки, добивающие раненых. Кроме того, по флангам небольшого, но сильного отряда дро появились саламандры. Одного прикосновения к человеку хватало для того, чтобы тот превратился в обугленный труп. Не успевая даже вскрикнуть, гвардейцы сгорали. Белые доспехи становились черными, покрытыми жирной копотью, а наружу из них торчали бесформенные, дымящиеся головешки. Как срубленные дровосеком деревья, солдаты падали во весь рост, не сгибаясь. От удара о землю доспехи разлетались на части, являя на свет спекшиеся комки золы.
Обычное войско было бы разгромлено одними только волшебными существами, и даже помощь колдунов им вряд ли пригодилась бы. Гвардия от этого удара снова раскололась надвое, но никто не подумал отступать и тем более поддаться панике. Многие сумели удержаться в воздухе, хотя в месте кипевшей схватки таких было очень мало. Те, что оказались на земле, старались сплотить строй, выставить вперед щиты и мечи, отойти в сторону, под прикрытие летающих товарищей. Командиры, обладающие намного большей магической силой, чем простые солдаты, выдвинулись вперед. Они обращали дро в ледяные статуи или же выстреливали "водяными копьями" – короткими, плотными струями воды, разбивающими земляные тела чудовищ на куски. Стоило дро быть замороженному или развалившемуся на три части, ближайшие солдаты набрасывались на него и дробили на все более мелкие кусочки, которые быстро выжигали дотла. Из далекой реки поднялось плотное водяное облако, совершившее головокружительный скачок к месту боя. Черные колдуны оказались не готовы к такому ходу и смогли разбить облако только над смешавшимися в одну кучу бойцами. Это не помогло: значительные по размерам клочья падали на саламандр и от соприкосновения с ними огненные ящерицы мгновенно взрывались. Сила взрывов была весьма значительной. По сторонам летели останки Грязнуль, дро и гвардейцев, которым не посчастливилось оказаться ближе пяти саженей к саламандре.
Однако тем временем остальные части армии Черных перешли в наступление. Низгурик повел атаку на северный фланг гвардии, а Ргол самолично возглавил правое крыло тсуланцев. Остальные четверо главных Черных колдунов, которые не смогли толком защитить от смертельной купели саламандр, поспешно поднимались в воздух, потому как маячившая за спинами энгоардцев Облачная Крепости оторвалась от земли.
На фоне желто-красного солнца обитель Барвека и его сестры казалось зловещей, багровой тучей, окруженной ореолом оранжевого сияния. От середины к краям цвет ее менялся, переливаясь, наполняясь яростным и грозным лучением. Казалось даже, что Рукотворное облако растет, расползаясь в стороны и закрывая собой всю восточную часть небес. Может быть, так оно и было. Тень пала на поле битвы, заставляя врагов ежиться и вжимать головы в плечи. Воодушевленные гвардейцы с новыми силами набросились на противника, так что даже тупые дро и безмозглые саламандры, горстка которых еще оставалась цела, подались назад.