И прежде чем капитан успел его остановить, отрубил мизинец и кинул в багряную воду.
И тотчас корабль пришел в движение. Кто-то кинулся к штурману, протягивая чистую тряпицу. Заскрипели в уключинах уцелевшие весла, застонали раненые, Сэгг грубыми холстинами прикрывал тела погибших товарищей.
— Где Ганник? — выдавил из себя капитан.
— Мы отнесли его в каюту, — пояснил один из матросов. — У него разбито лицо, и стрела прошила плечо насквозь, когда он метался между ранеными. Совсем плох наш лекарь.
— Стэнли, встань за островом. Команде нужен отдых. Мертвым — добрый погребальный костер.
— Есть, капитан. — Штурман кривился от боли, но не рискнул доверить руль вертящемуся вокруг него Дарри.
Лаэст кивнул и спустился в каюту. Король помедлил немного и пошел следом. За спиной пыхтел неизменный шут.
Бледен был Ганник, корабельный лекарь, так бледен, что и покойника бы напугал. Нехорошая, гнойная кровь выходила толчками при каждом судорожном вздохе. Кровь сгустками вырывалась из сломанного носа, струилась изо рта, перекошенного смертельной мукой.
— Ах, Ганник, Ганник! — застонал капитан. — Что ж тебе внизу не сиделось, дружище?! Кто здесь? — вдруг гневно воскликнул он. — Вы?! Зачем?!
— Чтобы помочь, — серьезно и не в меру торжественно заверил шут. — Эту травку мне еще Лайса подарила, — пояснил он королю. — Помнишь Лайсу, братец? Воды надо согреть, листья заварить. Отваром рану натереть, остальное влить в рот. Обломок стрелы в нем — нож калить, наконечник вырезать!
— Много у тебя травы? — с мукой и надеждой в голосе спросил Лаэст.
— Сколько раненых на корабле? — вопросом на вопрос ответил Санди.
Руки лекаря нежданно зашевелились, словно силясь что-то пояснить…
— Трое убиты, — зашептал капитан, следя за пальцами умирающего, — шестеро ранены. Четверо еле души удерживают: лекаря ждут, чтоб веселее было… Ты еще шутишь, горемыка! Так привяжи душонку крепче к телу!
— Долго не протянет, — тоном знатока пояснил шут, сам не раз топтавшийся на Последнем Пороге.
— Вижу! — отрезал капитан, но тут судно толкнуло о песчаную отмель, и он выскочил на палубу, заорав не своим голосом:
— Якорь в воду, нежить камышовая! Все на берег — дрова собирать!
Через полчаса на поляне горел костер, а в котелке кипел драгоценный отвар. И Санди обходил по порядку уложенных на куче сена раненых, потчуя горьким снадобьем из большой глиняной кружки, натирая раны пропаренными листами… И Ганник уже дышал ровнее, и кровь на истерзанном, изрезанном плече застыла багряной коркой…
А еще через час отгорел искристый столб погребального огня, вознесший прямо к небу прах погибших в бою воинов. И Сэгг суетился вокруг небольшого костерка, мешая аппетитное варево. И спали вповалку матросы, не дождавшись доброй, возвращающей силы похлебки…
— О чем задумались? — вывел короля из задумчивости голос Листа.
— Я думаю, пришла пора нам расстаться, — проговорил Денхольм, взвешивая на руке каждое упавшее слово. — Мы слишком опасные пассажиры…
— Я не бегаю от опасности, государь…
Король не счел нужным удивиться такому обращению. Лишь спросил:
— Давно догадались?
— Стэнли вас первым разгадал. А я во время драки понял, что он прав. Что это за люди, государь?
— Если бы я знал, — вздохнул Денхольм. — Как бы то ни было, мы уходим. Вот деньги, немного больше, чем мы обещали. Ваши люди пострадали, я хотел бы заплатить и за эту битву, но, боюсь, останусь без гроша…
— Я не взял бы с вас и обещанных денег, — задумчиво уронил капитан, — да придется людям объяснять почему.
— А мне бы этого не хотелось, — улыбнулся король, вкладывая в обветренную руку увесистый кошель. — Только умоляю, не мешайте нам уйти…
— Не собираюсь, — улыбнулся и контрабандист. — По воде плыть опасно. И в Эрингаре вас наверняка встретят с подобающей убийцам помпой… Выспитесь хорошенько под нашей защитой, потом ступайте вдоль реки: по этому берегу деревень много… Если хотите, выделю ребят покрепче для охраны.
— Спасибо, капитан Лаэст, — покачал головой король. — С охраной мы станем заметнее. Кто бы мог подумать, — снова улыбнулся он, — я плыл на корабле самого Лаэста, знаменитого пирата Лаэста, за которым несколько лет безуспешно гоняется весь Королевский флот!
— И который остается вашим преданным слугой, государь! — поклонился человек, известный как самый опасный и удачливый пират Южного моря.
Вскоре на берегу спали даже часовые. Стараясь ступать как можно тише, шут принес сумки с провизией и теплыми одеялами. Король приладил к поясу полюбившийся меч, проверил в Незримом Кошеле булавку Эксара, Перстень Власти и Большую Печать. С ласковой печалью оглянулся на сонный «Ветер»…
— Под Богом спят люди, забывшие Бога… — прошептал шут, закидывая за плечи котомку. — Пошли, что ли, куманек!
Они осторожно прокрались мимо дремлющих часовых и зашагали прочь от спящего лагеря, держа по правую руку серебристую ленту реки, а по левую — красную полоску рассвета.
Глава 7. ПЬЯНЫЙ МЕНЕСТРЕЛЬ
По ненадежной хлюпающей дороге они сумели дойти до деревни прежде, чем схлынул боевой азарт и навалилась усталость. В единственном на всю округу трактире для них нашлось местечко, и за умеренную плату хозяин вручил ключи от просторной светлой комнаты с двумя кроватями, застеленными чистым бельем. Отвыкший от такой роскоши король умылся водой, кем-то заботливо подогретой, рухнул на койку и моментально заснул. И сквозь сон смутно слышал, как осторожный Санди двигает к двери платяной шкаф.
Проснулись они лишь к вечеру, когда порядком стемнело, и неясные сумерки окутали низкие деревянные дома за окном. В дверь постучался трактирщик и доброжелательным тоном поинтересовался, проснулись ли господа и соизволят ли спуститься вниз к вечерней трапезе. Зевая во весь рот, Санди сообщил, что «господа» проснулись, желают умыться и голодны, как звери. И если в общую залу набилось не слишком много народу, готовы съесть все запасы хозяина.
Через пять минут им доставили горячую воду, кусок мыла и чистые полотенца. Король жизнерадостно поплескался в лохани, упоенно принимая летящие в лицо брызги, с наслаждением подставляя шею под теплые очищающие струи.
— С кем дружбу завели, подумать жутко! — ворчал шут, поливавший его из кувшина. — Про Лаэста слухи ходят, один другого противнее! Говорят, однажды он не погнушался кораблем беженцев: люди убегали от войны между восточными князьками, убегали, понятно, с заветными кубышками и наиболее ценным домашним скарбом. Его команда вырезала всех мужчин, а женщин и детей продала в рабство тем самым, от кого пытались убежать! Эта скотина объявлена вне закона пятью государствами, на побережье внутреннего моря Валирет стоят специально для него приготовленные виселицы, а он плавает себе по Эрине, контрабандные пряности развозит!
— Тем не менее он спас мне жизнь, хотя мог запросто продать негодяям с кренха. И узнав, что я король, отпустил на все четыре стороны, вместо того чтобы заткнуть потихоньку рот и затребовать богатый выкуп!
— Кто за тебя выкуп даст, горе мое! — невесело рассмеялся шут. — Листен, что ли? Так нужен ты ему! Откуда ты знаешь, что этот тип собирался с нами сделать? Мы ушли тайком, без лишнего шума…
— Думаю, он просто решил не упускать возможности заделаться другом Светлого Короля — Денхольм принял полотенце. — И он вправе рассчитывать на смягчение приговора. Если только не возьмется за старое…
Когда наконец они спустились вниз, их стол был накрыт и уставлен всевозможными горшочками. Народу в зале было негусто, что объяснялось сравнительно ранним временем для развеселых гулянок. Король и шут обстоятельно принялись за еду, с любопытством разглядывая посетителей.
Четверо деревенских завсегдатаев вели неторопливую беседу за кружками пенистого пива. Почтенное семейство проезжего купца отдыхало после сытной трапезы. Сапожник с подмастерьями шумно обменивались последними новостями и не самыми пристойными анекдотами. А прямо перед королем, уныло оглядывая пустой стол, терзал струны лютни бродячий менестрель. Утоливший первый голод Денхольм жадным до впечатлений взором окинул незнакомца.