— Ну все, во мне начинает бушевать благородный гнев! — заявил Харис, вытягивая свой короткий меч. — Пора объяснить хранителям традиций, что их традиции немного подгнили!
— Не оскорбляй славный аделианский орден, Харис! — строго упрекнул его епископ. — Эти люди уже давно не имеют ничего общего с хранителями традиций. И убери меч. Мы не имеем права поднимать оружие против адельфов, пусть даже отпавших.
— Святой-Всемогущий! Не буду я с ними драться, они того не достойны! — проговорил странствующий рыцарь. — Припугну только и уведу хранительницу.
— Стой, стой, — свисая с коня, Флоя схватила его за рукав. — Пусть этот подвиг совершит Седьмой миротворец!
Марк похолодел. Ему вовсе не улыбалось усмирять разбушевавшуюся толпу. Харис же, недоуменно застыв на какую-то секунду, благородно уступил подвиг миротворцу:
— Да, конечно, Маркос, прости, я не подумал. Ты миротворец, это твой подвиг.
Медлить означало струсить: страх показать свою трусость перед друзьями оказался сильнее страха перед толпой. Сделав первый неуверенный шаг, второй, Марк пошел прямо на толпу. «Что мне делать, Господи? — мысленно спросил он. — Что мне сказать им, как образумить?»
— Ты кто такой? — остановил его дерзкий голос из толпы, и тут же все разом обернулись к нему.
— Меня зовут Маркос, я Седьмой миротворец! — вскинул голову Марк, стараясь держать голос как можно тверже.
— Миротворец? Мы уже слышали о тебе, — раздались неодобрительные голоса.
Понимая, что назад пути нет, Марк протиснулся сквозь оборванных, дурно пахнущих крестьян и стал между толпой и хранительницей. Не перенося на себе множество чужих взглядов, он поежился, виновато озираясь по сторонам и тем самым демонстрируя свою неуверенность; приподнял руки и сложил вместе, затем развел их в стороны, словно не знал, что с ними делать. «Господи, ну почему когда на меня глазеют, я веду себя как последний болван?» — горестно подумал он.
— Остановитесь, прошу вас, — с трудом сдерживая страх, заговорил Марк. — Я не знаю, в чем вы ее обвиняете, но…
— Она ведьма! Отступница! Дочь Гадеса! — заголосили из толпы озлобленные голоса.
— …Но, — продолжал Марк, по ходу придумывая ответ, — вам ли ее судить? Как говорится, кто из вас без греха, пусть первый бросит в нее камень.
Счастье, что камней здесь не было. Мгновение — и в хранительницу полетели комья земли и пыли.
— Стойте, стойте! — в ужасе закричал Марк, закрывая девушку собою. — Остановитесь! Разве вы не видите, что эриты сеют в вас рознь?
Толпа агрессивно вскинула оружие, но почтенный старейшина призвал к порядку, подняв руки.
— Эритов не существует. Их давно истребили мы, воины света. Или ты один из тех безумцев, что проповедуют войну с духами?
— Я… мое имя Маркос, я Седьмой миротворец. А эриты… разве вы их не видите? Вот же они, вот! — Марк указал пальцем на шнырявших в ногах людей существ, но никто не обратил внимания на его жест. — Вот ваши настоящие враги…
Марк осекся, встретившись взглядом с маленькими злобными глазками одного бесенка. Сморщенная в отвратительной гримасе морда, казалось, хочет испепелить его взглядом. Но через секунду, эрит взлетел на плечи какому-то богатому толстяку и припал к его уху.
— Это он! — возопил толстяк крикливым базарным голосом. — Это тот, о котором говорил достопочтенный Ипокрит! Это шарлатан и маг, выдающий себя за Седьмого миротворца!
Толпа одобрительно загудела и двинулась на охваченного страхом Марка. Попятившись назад, он уперся спиной в стену храма. «Сейчас меня будут бить», — трезво поразмыслил Марк, сразу отбросив мысль о сопротивлении.
— Ты действительно Седьмой миротворец? — услышал он рядом ровный, почти спокойный голос хранительницы. Теперь он стоял рядом с ней плечом к плечу.
— Мое имя Маркос, я Седьмой миротворец, — в который раз представился Марк, не придумав ничего лучшего из-за сильного волнения.
— Я тебе не верю.
— Не веришь? — повернувшись к ней, Марк увидел, что девушка с подозрением смотрит на него, причем так, словно вокруг больше нет ни души. — Я Седьмой миротворец, епископ Ортос может подтвердить мои слова.
— Он здесь? — воскликнула хранительница и в ее ярких, глубокой синевы глазах вспыхнул восторг. — Где он?
Но в этот миг в нее метнули вилами, и лишь в полуметре от лица меч хранительницы отбил их в сторону.
— Бежим, — шепнул Марк и, схватив ее за руку, рванулся к лесу.
На пути возник озверелый крестьянин неопределенного возраста с торчащей во все стороны клочьями бородой. Руки его угрожающе сжимали косу, но драться он явно не умел. Оттолкнув его в сторону подбегающих крестьян, Марк помчался в лес, увлекая за собой хранительницу. Вслед им загремели громкие проклятия, кто-то запустил лопатой. Погоня была непродолжительна. Несколько злющих оборванцев, бросившихся вслед, робко остановились перед лесной чащей.