Новая информация порадовала Мики. Заодно, она украдкой разглядывала Мартина. В его в левом ухе девушка заметила золотое кольцо-серьгу, а в густых волосах — отдельные прядки, тоже выкрашенные золотом. От этого парня веяло летом, уединенным пляжем, голубой лагуной… Мики ругала себя за эти мысли, но они не уходили. И ей захотелось услышать его голос. Но когда Микаэлла в очередной раз скользнула взглядом по Мартина «балетной» талии, она вспомнила про фонарь.
«Фонарь! Ключ, кошка!» Мартин успел подхватить тетрадь, выпавшую из её рук, когда Мики судорожно бросилась проверять карманы. К счастью, всё было на месте… Кроме фонаря, который остался лежать у бассейна. А Мартин, наблюдая за ней, впервые сказал вслух:
— Долго оставаться тебе здесь нельзя, Микаэлла. У тебя же есть свой блок и живой свет? Могу помочь чем-то в дорогу, но тебе пора идти.
Голос у него был довольно низкий и приятный. Мики ужаснула мысль, что надо подняться по лестнице, пройти голубой холл, Синий зал, вахтёрку, коридор… Каждая часть пути была сейчас для неё тяжелым горным перевалом и фонила страхом, как радиацией. Зато она поняла, что сейчас совершенно спокойно попросит о помощи: без стыда и ощущения себя слабой.
— Да, всё есть. М-мартин, у вас не найдется полотенца и лишних тетради и ручки? И, — Мики улыбнулась уже нормально, — спасибо, что вытащили.
Он довольно мило хмыкнул в ответ и показал рукой на шкафы:
— Да, тетради чистые — возле книг, а полотенце сейчас принесу.
Когда Мартин скрылся за ширмой, Мики подошла к полкам и взяла большую общую тетрадь в темной обложке и вытащила пару ручек из большой коробки. И машинально прочла название одной из книг: «Карл Густав Юнг. Анима и Анимус. Так и не прочла… Хоть и люблю его заочно больше дедушки Фрейда». Фрейда Микаэлла вспомнила не зря, потому что, когда Мартин появился с двумя аккуратно сложенными большими белыми полотенцами, Мики внезапно очень смутил факт, что он вынес их из своей, по сути, спальни. «У кого-то даже щеки слегка горят…»
— Они чистые! — спокойно протянул их Мартин и добавил то, что слегка разгрузило Микаэллино сердце. — Я провожу тебя до «шайбы».
— Дважды спасибо, — смущенно улыбаясь, Мики прижала к груди тетрадь и полотенца.
Но флёр легкой романтики улетучился, когда Мартин стал отпирать дверь. Микаэлла физически ощутила, как снова перестраивается на выживание, и как же это её утомляло! Она сказала Мартину:
— Ты первый.
Он только слегка поднял брови:
— Не хочешь оставлять меня за спиной?
Микаэлла только кивнула. Но когда они вышли из тренерской к бассейну, то ахнула, рассмотрев пропущенное в панике:
— Кра… Сотища…
Бассейнов оказалось два. Один плескался у её ног, а второй — переливался над ним. Мики сначала показалось, что это отражение, но нет, волны ходили по каждому жидкому аквамарину по-своему. Дна у верхнего бассейна не было видно, вода просто уходила ввысь. От страха, но другого, благоговейного, Микаэллы прижала к губам ладноь. Рядом, красным рубином в царстве аквамаринов и бирюзы, встал Мартин. Он слегка улыбался, но в его руке снова были тетрадь и ручка: «Чудо, да? Поэтому ОН и сбежал: его очень жжёт. Я тоже однажды бросился в воду и быстро переплыл на эту сторону, а он просто ушёл прочь.
Мики, пока они шли вдоль бортиков, непрерывно сканировала звуки вокруг. Но от этих строчек в её голове встрепенулись планы и теории. Она дописала ниже, каракулями: «Этот бассейн — источник живого света? А вы не пробовали столкнуть его сюда и утопить?»
Мартин потер рукой подбородок, потом вздохнул и вывел: «Идея хорошая, интересная, но он силён, а я тут самый… Спортивный».
Его глаза потемнели, взгляд помрачнел, словно Мартин вспомнил что-то страшное. Мики тихо спросила:
— Насколько он силён?
Мартин взглянул на неё сквозь упавшие на глаза кудри, его ноздри чуть раздулись, в шёпоте была боль:
— Я видел, как он убивал и калечил.
«Значит, мои страхи справедливы… Лучше бы надежды на лучшее срабатывали. А страхи параноика вечно куда-то попадут, да попадут. Фонарь!»
Он лежал там, где она снова его выронила, беднягу. Спешно, как потерянного кота, подняв фонарь, Мики вспомнила про надпись «Для Мики», уже полустертую, и показала её Мартину. «Это не ты написал?» — «Нет. Где…»
Ручка упала на плитку из пальцев парня.