Грон не просто заподозрил — он практически догадался о истинном положении дел, а это было чертовски опасно, и теперь от моего ответа зависело всё.
Его вопрос прозвучал как своего рода ультиматум, но я чувствовал, что раскрыться этому грубому, но проницательному наемнику и рассказать ему о кольцах абсолюта, и о том, что я — монарх теней, за голую голову которого Верховный Монарх готов заплатить целое состояние — это было равносильно самоубийству.
— Нет, — сказал я тихим голосом, и прежде чем здоровяк начал возмущаться, пояснил:
— Это не вопрос честности, Грон, а самый настоящий вопрос выживания. Есть вещи, которые, будучи озвученными, становятся смертельным приговором как для меня, так и для всех, кто окажется в этот момент рядом.
Грон на мою завуалированную угрозу даже не моргнул, а только прорычал в ответ:
— В моей стае нет места секретам, которые угрожают её безопасности, кайрун! Если ты тащишь за собой хвост — я должен знать об этом до того, как этот хвост однажды обовьется вокруг глотки кого-то из моих ребят. Так что давай, выкладывай… Что скрывает твоё «зелёное» колечко?
Атмосфера за столом накалилась до предела. Гарт перестал постукивать пальцами по рукоятям мечей и теперь просто смотрел на меня, а его поза выражала готовность к действию, а Грон буравил меня таким взглядом, что хотелось буквально провалиться на месте…
— Я не могу, поверь мне, Грон… Если бы это было просто чудачество или гордость… Но нет. Это не моя прихоть, а самый натуральный щит. Если я его опущу, то нас всех сметут, и даже не заметят.
— Кто? — одним словом рявкнул Грон, пробивая одним этим словом весь шум таверны. — Кто нас сметёт? Конкуренты? Гильдии? Или что-то посерьёзнее?
Я закусил губу, отчаянно пытаясь найти слова, которые не раскроют сути, но убедят его отступить, но глядя на него понимал, что всё это бесполезно. Что бы я сейчас не говорил — для него это было бы не существенно, и он всё равно продолжал бы давить, чтобы распутать весь клубок.
— Я не могу сказать, — повторил я, и в моём голосе впервые зазвучала отчаянная, животная упертость. — И я не буду этого говорить. Это не обсуждается. Прими это, или… — я сделал паузу, чувствуя, как сердце колотится в висках, — или считай, что между нами не было никаких соглашений!
Грон медленно, с угрожающей плавностью поднялся с лавки, после чего его тень накрыла меня целиком.
— Значит, так, — его хриплый шепот был страшнее любого крика. — Я предлагал тебе доверие и предлагал честную игру, а ты плюёшь мне в душу, прячась за таинственные «обстоятельства». В этом мире, щенок, либо ты со своей стаей до конца, либо ты — угроза. А угрозы мы либо нейтрализуем, либо вышвыриваем.
Это было последней каплей. Чувство несправедливости, горечь от того, что меня снова загоняют в угол, заставили меня окончательно отпустить тормоза. Я тоже резко вскочил, отчего лавка с визгом отъехала назад.
— Тогда ВЫШВЫРИВАЙ! — выкрикнул я сорвавшимся голосом, выплёскивая всю накопившуюся ярость и страх. — Если ваша «стая» держится на том, чтобы выворачивать душу наизнанку по первому требованию, то мне здесь не место! Продолжайте без меня, или ищите себе более сговорчивого «щеночка»!
Я видел, как глаза Грона расширились от изумления, смешанного с яростью. Он явно не ожидал такого резкого отпора от «однокольцового».
— Ты уверен в своем выборе, кайрун? — прошипел Грон. — Один, в этом городе, со своими секретами? Ты не продержишься и дня!
— Это МОЙ риск! — парировал я, отступая на шаг от стола. — И он куда меньше, чем риск пострадать от излишнего доверия тем разумным, кого я ещё вчера даже не знал!
Спасибо тебе за науку, но с таким подходом — нам больше не по пути!
После этих слов я развернулся, и не глядя на них, зашагал в сторону выхода, чувствуя как спина просто горит от их взглядов. Я только что сжёг все мосты, и мне было безумно страшно, но вместе со страхом пришло и странное облегчение. Да, с этого момента я оставался один, и да, это было просто до безумия опасно, но я сохранил свой главный, жизненно важный секрет и не позволил себя сломать.
Я уже почти достиг двери, когда сзади раздался тяжёлый и усталый голос Грона:
— Кейрон!
Я замер, не оборачиваясь.
— Город тебя сожрёт, — сказал Грон. — Помни, дорога обратно в Стаю будет открыта для тебя ровно до рассвета, а потом… потом её не будет.
Отвечать на это я ничего не стал, и просто толкнул тяжёлую дверь, вырываясь на ночную, продуваемую всеми ветрами улицу Илиума. Первая глава моей жизни в Сиале, глава о поиске союзников, закончилась, а сразу после неё началась вторая — глава выживания в одиночку…