Интерлюдия. Бункер в центральной части России.
Алексей Петрович нервно мерил шагами свой кабинет, заваленный стопками отчётов и схемами воистину невероятных устройств, добытых из данжей. Воздух в кабинете уже давно был насыщен густым запахом дешёвого кофе и сигарет, но хозяин кабинета этого не замечал.
На его столе, привлекая к себе внимание, вибрировал телефон, раз за разом разрываясь пронзительными, требовательными звуками. Обычно Алексей Петрович был человеком не из пугливых, и никогда ничего не боялся, но не смотря на это сейчас он старательно делал вид, что не слышит этот настойчивый звон. Он прекрасно знал, кто звонит, но ему нечего было сказать надоедливому начальству, кроме того, что они, похоже, допустили страшную ошибку.
Группа из шести лучших, самых верных носителей, оснащённых по последнему слову техники и после сеанса психологической подготовки, ушла в царство Сиалы по следам Абсолюта и… пропала. Ни сигнала, ни привета… Просто пустота.
И теперь на него, ведущего научного руководителя проекта «Становление», давили все уровни адской бюрократической машины, требуя невозможного — результатов.
Внезапно дверь в кабинет с грохотом распахнулась, чуть не сорвавшись с петель, после чего на пороге, задыхаясь и держась за косяк, появился молодой лаборант, чьё лицо было белым как мел, а глаза выпучены от ужаса.
— Алексей Петрович! — выдохнул он, едва переводя дух. — Первый… Он вернулся!
Учёный замер на полпути, а его собственный страх мгновенно сменился леденящим душу предчувствием. Он не стал задавать никаких вопросов, а сразу рванул к двери, оббегая лаборанта, после чего почти бегом помчался по стерильным, освещенным неоновым светом коридорам в карантинный блок «Альфа», откуда несколько часов назад уходила поисковая группа.
Когда бронированная дверь блока с шипением отъехала в сторону, Алексей Петрович остановился как вкопанный от запахов, ударивших ему в нос. Это была едкая смесь крови, желудочного сока и чего-то сладковато-гнилостного. Его собственный желудок, переживший многие издевательства, предательски сжался, и учёный едва подавил рвотный позыв.
В центре пустого, забетонированного помещения, под ярким светом люминесцентных ламп, на коленях стоял человек… Вернее, то, что от него осталось. Это был Гриф, командир охраны комплекса, один из тех шестерых, кто ушёл за абсолютом.
Его бронекостюм был разорван в клочья, обнажая тело, покрытое не просто синяками и ссадинами — он выглядел так, будто его долго и вдумчиво ломали каким-то тупым, тяжелым предметом, стараясь не повредить жизненно важные органы сразу, но это были мелочи…
Из его плеча, прямо из разорванной плоти, пробивалось и прямо на глазах медленно росло нечто, напоминающее растение. Его стебель был цвета запекшейся крови, листья — чёрными, кожистыми, а на конце распускался бутон, пульсирующий бледно-жёлтым светом. С каждым пульсом стебель удлинялся на сантиметр, разрывая плоть, и по лицу Грифа прокатывалась судорога немыслимой боли.
При всём при этом он оставался в сознании, и это было самое ужасное… Его глаза, полные животного страдания и ясного осознания происходящего, смотрели на Алексея Петровича, который отбросив первоначальный шок приблизился к нему на безопасное расстояние, после чего резким командирским голосом, не допускающим возражений прорычал:
— Гриф! Что с вами там случилось? Где остальная группа? Отвечай!
Гриф, человек военный до мозга костей, кивнул, с трудом сглотнув кровь, выступившую на губах, после чего хрипло, с остановками, явно превозмогая невероятную боль, начал говорить:
— Группа… успешно прошла тест… Пять человек… попали в город… Аутин… — ему явно было тяжело дышать, но он не прекращал борьбы, стараясь донести до командира важную информацию. — После появления… Начали… искать… Услышали… про… Абсолют… Один… местный… предложил… помочь…
После этого Гриф закрыл глаза, собираясь с силами, и не открывая их, продолжил:
— Это… Ошибка… Завели в подвал… Оглушили… магией… Допрашивали… — его тело содрогнулось от нового спазма, и стебель тут же вырос ещё на пару сантиметров. — Использовали… не только боль… Магию… Выпытывали… всё… об… Абсолюте…
Он закашлялся, и на этот раз это была уже не просто кровь, а черная, вязкая субстанция. Лаборант, стоявший позади, сдавленно ахнул, но Алексей Петрович даже не пошевелился, внимательно запоминая рассказ.