— Грон, — остановил я его, прежде чем группа тронулась в путь. — Прежде чем куда-то идти… мне нужна ваша небольшая помощь…
Грон обернулся, и я увидел, что на его лице проступило явное, почти физическое желание послать меня куда подальше. Его брови поползли к переносице, после чего он прорычал:
— Какая ещё помощь, малец? Мы тебе не бюро добрых услуг! Ты ещё не принёс толком никакой пользы, а уже стараешься что-то поиметь для себя⁈
Я понимал, что этот бугай не отличается особым терпением, и испытывать его нервную систему — занятие весьма сомнительное, поэтому постарался говорить быстро и по делу:
— У меня есть компаньон, который в моём родном мире получил тяжёлое ранение, и я его отозвал. Я понятия не имею что с ним сейчас происходит, и так же не знаю, как его вылечить… Помоги мне спасти его, прошу!
Лицо Грона после моей просьбы выразило целую гамму эмоций: удивление, раздражение и даже небольшую долю своего рода уважения.
— С одним кольцом, а уже умудрился развить отношения с компаньоном до той стадии, что он доверяет тебе свою жизнь? — фыркнул он. — Ладно, слушай, и запоминай… Повторять не буду.
Когда ты отзываешь своего компаньона, он попадает в своего рода карманное измерение — стазис. Время для него останавливается, и он не стареет, не голодает, но и не лечится. Каким ты его отозвал — такого и получишь обратно. Ничто не возникает из ничего…
В этот момент я вспомнил окровавленный мех, переломанную лапу и испуганное дыхание лиса, после чего я взглянул на Грона и требовательно сказал:
— Если верить твоим словам, значит моему компаньону нужна помощь. Куда мы можем пойти, чтобы вылечить его? Здесь есть лекари? Им хватит одной моей филки, чтобы поставить его на лапы⁈
Грон ухмыльнулся, махнул рукой, словно отмахиваясь от создаваемой мной суеты, и вышел из «Ржавой кирки» на замызганную улицу, поэтому нам не оставалось ничего иного, кроме как последовать следом за ним.
Как только я вышел на улицу — в нос тут же снова ударила густая городская вонь, а Грон, словно не замечая её, обернулся к одному из своих товарищей — тому самому коренастому бойцу, который встрял в перепалку с гоблинами, и сказал:
— Морг, помоги мальцу с его зверюшкой… Только быстро.
Тот, кого назвали Моргом, был невысок, но широк в плечах. Его лицо было испещрено шрамами, а под ногами мерцали два зелёных кольца. Он не стал спорить с Гроном, а только лишь тяжело вздохнул и буркнул:
— Ладно, Кейрон, показывай пациента.
Собравшись с мыслями, я сосредоточился на той тонкой нити, что связывала меня с лисом, после чего пожелал, чтобы мой компаньон появился в реальном мире. Как только я это сделал — пространство передо мной задрожало, после чего появился смутный серебристый контур, который спустя несколько мгновений наполнился плотью и цветом.
Лис материализовался у моих ног в лежачем состоянии, и это была та же самая поза, в которой он исчез около той злополучной норы. Его глаза были закрыты, рыжая шубка вся испачкалась в запекшейся крови и грязи, а мех сбился в колтуны.
Всё-таки волчара смог его задеть своим когтём, от чего на боку лиса зияла глубокая рваная рана, а одна из передних лап была неестественно вывернута.
Дыхание зверёныша было поверхностным и прерывистым, что заставляло меня сжимать кулаки от бессилия и злобы.
Морг наклонился над ним, без особого интереса осматривая тварюшку.
— И это твой грозный компаньон? — в его голосе прозвучало откровенное презрение. — Всего-то одно кольцо… Это самая настоящая обуза в Сиале! Может, добьём, и возьмешь себе кого-то посерьёзнее? Волкодава какого-нибудь…
Я почувствовал, как от этого предложения по моей спине пробежал настоящий табун мурашек, а внутри всё сжалось в тугой, горячий комок. Не думая о том, что делаю — шагнул вперёд, заслонив собой тело лиса, после чего мой взгляд встретился с взглядом Морга и в нём не было ни страха, ни просьбы — только холодная решимость отстаивать своё.
— Эта «тварюшка» спасла мне жизнь, — проговорил я тихо, но так, чтобы каждое слово дошло до всей группы, собравшейся вокруг нас. — Она сражалась за меня, не думая о последствиях, и я не брошу его не смотря ни на что!
После моей экспрессивной речи наступила короткая пауза, после чего Грон, молча наблюдавший за сценой, хмыкнул, но ничего не сказал. Морг воспринял это за разрешение, после чего пожал плечами, словно делая одолжение, и сказал: