Сразу после активации я почувствовал знакомое напряжение в сознании, а из трупа выбранной твари потянулась едва заметная струйка серо-синего тумана. Она очень быстро добралась до нас и коснулась раны Кралла, после чего эльф вздрогнул, а его глаза расширились от удивления.
Края его раны, обагрённые чёрной кровью, начали шевелиться. Они не срастались самостоятельно, а будто стягивались изнутри чёрными, живыми нитями. Это выглядело немного жутковато, но было крайне эффективно.
Кровотечение остановилось практически мгновенно, а глубокий порез покрылся тёмной, блестящей плёнкой, которая в конце просто растворилась, оставив на своём месте только розовый рубец. Вся операция заняла пять секунд, после чего Кралл прошептал, сгибая и разгибая руку:
— Харш… Это ОЧЕНЬ необычно, но работает!
Он бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд, полный благодарности и некоторого отстранённого любопытства, после чего добавил:
— Спасибо, Кейрон!
— Не за что, — буркнул я, чувствуя, как в висках начинает стучать от излишне сильной концентрации, после чего разорвал канал, и в следующее мгновение труп источника окончательно рассыпался в пыль.
— Молодец, — бросил Вальдар, одним мощным ударом расчистив себе пространство на пару шагов вперёд. — Кралл, заводи свои песенки! Продолжаем развлечение!
Чары замедления снова зазвучали, и наша маленькая группа вновь пришла в движение.
Спускаясь следом за бойцами, я не забывал о главном, и каждый раз, когда охранители убивали очередную тварь, я практически рефлекторно развеивал эссенцию с новых трупов, и завороженно смотрел, как невидимые для других ручейки серебристой эссенции тянулись в мою сторону.
Распределение опыта я не менял, и по-прежнему получал только пять процентов от всей эссенции, но ни капли об этом не жалел. Лис был со мной с самого начала, и я прямо печёнкой чувствовал, что он ещё сыграет в моей жизни крайне важную роль.
Постепенно мы пробивались всё глубже и глубже. После спуска с лестницы катакомбы превратились в множественные арены хаотичных боёв. Акванаты вылезали отовсюду: из боковых проходов, из каких-то шахт в потолке… Но дисциплина и мощь охранителей брали верх.
Вальдар использовал не только клинки ветра, но и внезапные, оглушающие хлопки звуковой волны, которые с лёгкостью разбивали группы противников. Борг был своей секирой крушил всё на своём пути, а иногда он просто бросался вперёд, снося тварей одним своим весом и силой, защищённый каким-то личным барьером медного цвета.
Я тоже не бездельничал, и помогал, как мог: шипами отвлекал самых проворных, а когда Борг получил удар клешнёй по бедру, снова активировал «Симбиоз», выбрав на этот раз жертвой акваната четвёртого круга.
В этот раз рана оказалась серьёзней, и процесс пошёл тяжелее, чем в прошлый раз. Голова закружилась, но я выдержал до самого конца, и тёмная плёнка восстановила повреждение, после чего Борг крякнул, и снова встал в полный рост.
— Спасибо, парень, — хрипло бросил он, первый раз обратившись ко мне прямо, и сразу снова ринулся в бой.
Мы двигались, и с каждым поворотом сопротивление становилось ожесточённее, а враги — сильнее. Появились акванаты-пескоходы, и с ними было существенно сложнее: их песчаная плоть плохо поддавалась режущим ударам, а иногда они регенерировали свои лёгкие повреждения, собирая влагу из воздуха.
Тем не менее охранители не растерялись и поменяли тактику. У Вальдара оказался подходящий навык, в виде взрывных огненных заклинаний, которые буквально спекали их в стекло, а Борг ломал их своей секирой.
И вот, в одном из более широких залов, на нас напало нечто, что заставило даже Вальдара скомандовать отход.
Из большого разлома в полу, откуда сочилась солёная вода, выползло существо, которое напоминало гигантского морского слизня, сделанного из чёрного, блестящего материала. Длина этой твари была метра четыре, а под ним вращались пять синих колец. Увидев нас, она вытянулась и издала тонкий, пронзительный свист, на что Вальдар мгновенно среагировал:
— Группа, все ко мне! Формируем кристаллический щит!!!
Борг и Кралл тут же подскочили к нему и вытянули свои руки вперёд, после чего их кольца выдали мощный одновременный импульс, который образовал перед нами многослойный энергетический барьер в форме полукруга.
Я не стал тупить, и прижался к ним со спины, что сделал очень не зря. Слизень сжался и выплюнул из своей пасти сгусток сжатой, искрящейся энергии, который превратился в летящий рой из тысяч микроскопических, острых как бритва, кристалликов.