Мой компаньон уговаривать себя не заставил, и тут же ринулся в сторону врагов, временами имитируя, что он собирается на них нападать. В конце концов он добился, что в его сторону двинулась троица шурфов, после чего весело тяфкнул, и начал скакать по коридору, оставляя вместо себя иллюзорные облики.
Как только противников стало меньше, крушитель двинулся вперёд, и уже через несколько мгновений принимал на себя вражеские атаки. Три шурфа смело обрушились на него, желая пробить броню моей тени, и хоть их атака заставила его дрогнуть, однако он устоял, и даже отвечал медленными, но сокрушительными ударами.
Скелет же, в это время, словно призрак, метнулся к шурфу с четырьмя кольцами. Тот был больше и массивнее своего собратьев, а его форма напоминала уже не просто сгусток парящей материи, а натуральную, немного сплюснутую глыбу, с несколькими щупальцеобразными отростками.
К его сожалению стихия земли не была особо заточена под скорость, в отличии от моего скелета. Он с лёгкостью парировал удар одного отростка, уклонился от второго и вонзил оба своих клинка в центр светящейся груди, сразу после чего камень вокруг лезвий почернел и рассыпался лёгкой пылью.
Лис в это время продолжал носился вокруг остальной группы, оставляя за собой шлейф миражей, и искренне кайфовал от того, что шурфы, не отличающиеся особым интеллектом, пытались атаковать каждую его копию, сталкиваясь друг с другом и тараня стены.
Когда крушитель и скелет разделались со своими врагами, они избавили лиса от его сомнительной свиты, после чего я со спокойной душой приступил к поглощению эссенции.
Так мы и продвигались: зал за залом, туннель за туннелем. Иногда, когда мы умудрялись потревожить слишком много противников, то приходилось отступать в более узкий проход, чтобы не быть окружёнными со всех сторон, и разбираться с врагами уже там.
За это время мой лис стал самым настоящим мастером провокаций. Он выманивал небольшие группы, и приводил их прямо под удары крушителя, а скелет специализировался на «тяжеловесах» — любом шурфе с тремя и более кольцами.
Всё получалось так хорошо, что я практически перестал следить за боем, вместо этого наблюдая за взаимодействием призывов, отмечая про себя, как лис инстинктивно использует свою скорость, чтобы компенсировать недостаток урона.
Глядя на своего компаньона, я чувствовал, что с каждым новым мгновением наша с ним связь становится чуть ярче. Порой мне даже казалось, что я могу предугадать его следующий манёвр за долю секунды до того, как он его совершит… Это было странное и прекрасное чувство — быть не просто хозяином сильного питомца, а быть с ним буквально единым целым.
Эссенция всё так же втекала в моё тело, и шкала накопленного опыта пусть неспешно, но верно ползла вверх. 67 %… 71 %… 74 %… Мелкие шурфы давали просто крохи, однако каждый шурф четвёртого круга щедро продвигал меня на целый процент, и если первое время я сомневался, то чем больше шло времени, тем чаще я ловил себя на мысли, что сегодняшний выход вполне может принести мне долгожданное пятое кольцо, и я догоню рыжего прохвоста.
Наконец, после того как мы очистили очередную просторную пещеру, усыпанную обломками и странными, похожими на яйца, гладкими валунами (я не придал им значения, решив, что это просто природные образования), лис, вернувшийся с разведки, передал не образ, а целую гамму ощущений, в которой доминировала глубокая настороженность и предчувствие мощной угрозы, исходящее из самого большого туннеля, уходившего вниз под крутым углом.
— Что-то мне подсказывает, что-то, что я увижу там, мне совсем не понравится… — пробормотал я, мысленно проверяя свой запас сил, и с некоторым удивлением понял, что удержание крушителя и скелета в течение практически двух часов интенсивных боёв давалось мне теперь куда легче, чем раньше.
Мы осторожно вошли в туннель, и я сразу же оценил, что он был существенно шире тех, по которым мы шли раньше. Когда мы начали спускаться, до наших ушей доносился какой-то грохот, и чем ниже мы спускались, тем оглушительней он становился.
Где-то через сотню метров туннель резко обрывался, выводя нас на громадный естественный карниз внутри гигантской подземной полости, и когда мы на него вышли, то невольно замерли от открывшегося нам впечатляющего зрелища:
Мы пришли в огромную пещеру, диаметром с хорошее такое футбольное поле. Её свод терялся где-то в темноте, а в центре росло какое-то кристаллическое дерево, пульсирующее изнутри тусклым оранжевым светом. У его основания, в своеобразной «чаше» из сросшихся каменных образований, лежали десятки уже знакомых, яйцеобразных валунов, которые я видел в прошлой пещере, только здесь они, в отличии от прошлых, светились изнутри тем же оранжевым светом, что и дерево.