Выбрать главу

Убогий не стал спорить и по привычке полез под повозку, но смех напарника остановил его.

— Тебе незачем лезть под повозку. Спи внутри.

Лицо Убогого выразило удивление. Внутри?

Он улёгся на деревянный пол. Было непривычно твёрдо, но тепло — не тянуло холодом от песка. Уснул он почти мгновенно, как всегда. Спать было нужно, хотя сил сегодня он почти не потратил: не изнывал от жары, не тащил камней. Казалось, можно вообще не спать.

Проснулся Убогий с первыми лучами. Рассвет сидел на том же месте, что и вечером, но лицо его стало землистым.

— За ночь было всего трое.

Он указал на тварей, больше всего похожих на червей, но размером с дерево из Оазиса. У них были круглые рты, усаженные чёрными зубами, и на головах — кровавые отпечатки ладоней.

— Я сильно измотался, — Рассвет с трудом вполз в повозку. — Сможешь вести лошадь?

Убогий кивнул и взял поводья. Эти лошади были даром Провидения — они могли обходиться без еды и воды целый месяц. Рассвет говорил, их привезли из далёких краёв, где такой скакун гроша ломаного не стоит, но здесь они были спасением.

Солнце палило нещадно, но место возницы было укрыто тентом, и для Убогого это был почти что отдых. Впервые за долгое время жгучая боль от ожогов отступила, и он разглядел свою кожу — бледную, почти прозрачную, с проступающими венами.

Рассвет проснулся ближе к закату. Выглядел он не лучше, но выражение лица сменилось с мученического на смиренное.

— Должен признать, без каравана всё идёт куда быстрее. Но нам несказанно везёт — за весь день ни одной атаки. — Он окинул взглядом окрестности. — Ты так не думаешь, Третий Брат?

Убогий молча вёл коня. Рассвет ловко подсел к нему, словно и не чувствовал отсутствия конечностей. Привык?

— Как ты держишь курс? — Рассвет всматривался в горизонт, пытаясь понять, туда ли они едут. Без звёзд до ночи не разберёшь.

Убогий ткнул пальцем в песок перед лошадью. Барханы, обдуваемые ветром, образовывали причудливый узор.

— Третий Брат, это просто песок. На что ты показываешь?

Лицо Убогого исказила гримаса недовольства.

— Мясо… — Убогий спохватился. — Малиновый Рассвет.

Тот горделиво выпрямился.

— Зови меня просто Старший Брат. Не надо формальностей. Я спас тебя, ты спас меня. Мы братья.

Убогий не понимал, в чём заключалось его «спасение», но спорить не стал.

— Старший Брат, это след. Я просто веду коня по маршруту каравана.

Рассвет, как ни вглядывался, не видел разницы между одной грудой песка и другой.

Так прошли три дня. Рассвет рассказывал Убогому о простых вещах — от норм приличия до глубин истории.

С каждым утром он слабел. Ночные обороны окончательно его истощили, а вода кончилась. Без еды ещё можно было продержаться, но без воды…

Убогий устроил в повозке нечто вроде ложа, чтобы Рассвету было удобнее, но к закату тот не проснулся. Убогий понимал: если он не очнётся, защита ляжет на его плечи.

Смеркалось, становилось холодно. Убогий зорко смотрел по сторонам, но не чувствовал угрозы — песок лежал неподвижно.

Он ворошил угли костра, а на небе тем временем раскинулись три луны. Их свет мог бы озарить дорогу не хуже солнечного, но это сияние приманивало тварей, не любивших людей. Вернее, любивших — но лишь в качестве пищи.

Вдруг ноги Убогого ощутили лёгкую вибрацию. Он прыгнул в повозку, пытаясь растолкать Рассвета, но тот был покрыт липким, холодным потом и не просыпался.

— Придётся разбираться самому, — сухо бросил Убогий в наступающую ночь.

Глава 4

Когда человек начинает испытывать страх? С рождения? Или когда осознаёт саму концепцию опасности?
Такие вопросы не волновали Убогого. Он чётко понимал, что такое страх, глядя в раскатанную, усеянную зубами пасть твари.

Он не ожидал от них такой ловкости и силы. Не мог представить, как в этих уродливых телах таится такая мощь.

— Давай! — голос Убогого больше напоминал звериный рык. — Ты не посмеешь!

Первого червя он отбил на удивление легко. Едва песок пришёл в движение, Убогий успел ударить ногой по вылезающей макушке. Умерла тварь или просто отступила — он не знал.