Выбрать главу

Он пошёл на это ощущение, и с каждой сотней шагов оно крепло.

Вскоре он увидел огромную скалу, в боку которой зияла пещера. Неужели спасение?

Тень пещеры стала пристанищем. Песок почти не задувало внутрь — тяга из глубин была сильнее бури. Что может быть сильнее бури? Убогий не представлял.

Он уложил Рассвета у входа, попытался напоить его кровью червя, но измученное тело отказывалось принимать густую жидкость.

— Пей! — Убогий тряс его, но толку не было.

Из глубины пещеры потянуло прохладой и... влагой. Убогий принюхался. Нечто похожее он чувствовал в Оазисе. Неужели? Добыть огонь было нечем, а двигаться вглубь на ощупь...

Сама мысль пугала. Но он решил идти, пока видел хоть что-то. Если станет совсем темно — вернётся. В конце концов, у них ещё есть кровь.

Убогий прихватил бурдюк в надежде, что его мечта — та секундная мысль о воде — сбудется.

Когда мрак сгустился почти до полной тьмы, путь вперёд начали освещать растения, росшие на потолке пещеры. Их голубое сияние одновременно притягивало и настораживало.

Чем глубже он пробирался, тем плотнее бархатистый синий ковёр устилал стены и пол.

Сотни лет сюда не ступала нога человека — пески надёжно скрыли этот вход. Пещера вела всё ниже, расширяясь, пока не вывела в огромный зал. С потолка, усеянного каменными шипами, капала вода.

Убогий не мог поверить глазам. Вода была повсюду, как и это светящееся покрывало из растений. Он потрогал его — оно было прохладным, а синее сияние на мгновение оставалось на коже.

Он жадно напился, умыл лицо, счищая песок, и почувствовал, будто заново родился.

Вернувшись к входу, он перенёс и напоил Рассвета. Лицо того расслабилось, дыхание выровнялось. Убогий накрыл его тентом и отправился исследовать пещеру.

Он шёл вдоль струящейся воды, удивляясь: откуда столько влаги в глубине пустыни? Это даже не Оазис — здесь её было больше. Его путь преградила колонна.

Идеально ровная, выточенная из камня, она казалась чужеродной в этом царстве синего света и воды. Убогий решил обойти её, терять ему было нечего, а надежда найти пищу теплилась в сердце. Где есть вода, могут водиться и существа.

За колонной он увидел вход. Идти туда было опасно — гул в ушах предупреждал ясно. Но выбора не оставалось: без еды они не протянут. Буря могла бушевать и день, и неделю.

В центре комнаты, скрытой колонной, сидела фигура, повёрнутая к нему спиной. Даже в тусклом свете было ясно: опасность исходит именно от неё. Убогий осторожно обошёл по кругу, сохраняя дистанцию.

Пригляделся. Это был просто мертвец. Высохшая мумия. Убогий уже начал выдыхать с облегчением, как вдруг губы мумии с сухим треском шевельнулись.

— У меня так давно не было гостей.

Фигура пошевелилась, и её тело начало наполняться жизнью. Высохшая кожа разгладилась, налилась силой, веки открылись, обнажив глаза, в которых таилась бесконечность.

— Не бойся, смертный. Я тебе ничего не сделаю. В тебе нет и капли энергии, что мне подошла бы. — Его лицо, теперь живое, внезапно нахмурилось. — А вот твой спутник... имеет. И ещё смеет красть?

Незнакомец встал — и исчез. В ту же секунду он возник за спиной Убогого, схватив его за шею. Тот не мог пошевелиться. Перед глазами всё поплыло, и за одно мгновение они преодолели путь, на который Убогий потратил полчаса.

Человек швырнул его на пол и подошёл к Рассвету.

— Какой интересный потомок мне попался. — Он повернулся к Убогому. — Смертный, чего ты хочешь?

Голос сковал страх, но Убогий смотрел в глаза незнакомца, готовый атаковать в любой миг.

— И ты... интересный. Знаешь, что я могу убить тебя мгновенно, но яростно борешься за жизнь. Ни тени сомнения в собственной смерти!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он зашагал по комнате, нервно размышляя вслух о чём-то непонятном — о каком-то «семени», которому надлежало зреть ещё сто лет.

— Выхода нет, — он резко оборвал свой монолог. — Слушай сюда, смертный. Тебе нужно добраться до Оазиса.

Он посмотрел на Убогого в ожидании ответа, но тот лишь молча сжимал рукоять сабли.