Выбрать главу

— Лояльность какого рода?

— Не беспокойтесь, небольшое экономическое дельце… Так что с Источником? — Люкс плюхнул пресс-папье на место и встал. — Имеется?

— Я пошлю людей в Тисовый Приют, его доставят к вечеру.

— Отлично! Тогда сейчас займёмся вами.

Люкс тоскливо подумал, что сейчас ему ужасно не хватает Миража, Заката или хотя бы Рубина. Те мастерски умели заполнять его пробелы в знаниях, когда он брался учить кого-то. Пускай он набил руку в Гробнице, поучая сектантов или передавая мудрость своим соратникам, но это было так давно… Словно в прошлой жизни. В последнее время, ему хватало времени, только чтобы научить чему-то друзей, но никак не первого встречного.

— Для начала надо вспомнить, что есть сила и откуда она берётся…

Люкс аккуратно положил руку на плечо Барона, впуская в него тончайшую нить силы. Лицо Минуты исказилось в удивлении, впервые он чувствовал свою кровь, которая долгие годы была мертвым грузом внутри его тела.

Глава 53

Мир Смертных был большим. Казалось, что даже если положить жизнь, то её точно не хватит, чтобы побывать везде — слишком огромны эти пространства, слишком медленно движется по ним человек, обречённый на короткий век и жалкую скорость. Пешим шагом простые путники преодолевали его из края в край десятки лет, а все от того, что мир делился надвое огромными горными хребтами и мириадой опасностей. Если использовать коней, а ещё раздобыть породистых, коснувшихся энергии лошадей, то можно уложиться в год. Но для человека, который прошёл всю Ковку, скорость лошади, даже самой быстрой, была смехотворной — он мог обогнать её, не запыхавшись, и бежать так сутками, пока животное не упадёт замертво от изнеможения.

В центре стояла непроходимая Пустыня Мудрости, а девять горных хребтов разрывали Мир Смертных на две части — южную и северную. На севере находилась Империя Мысли, омываемая тремя морями, что впадали в далёкий океан на юге Мира Смертных. Опоясывала границы Непроглядная Пучина — место, где Мир Смертных, смыкаясь с полным энергии Миром Просветлённых, начинал видоизменяться. Для простого смертного даже порез от травы, что росла в тех местах, мог стать смертельным. Рубин рассказывал, что там воздух дрожит от силы, как марево над раскалёнными камнями, и дышать им — всё равно что пить расплавленное стекло, если ты не готов, но для людей вроде них это был истинный дом.

Один из горных хребтов почти год назад Рубин с Люксом облюбовали как своё Убежище. Оно было совсем недалеко от Пустыни Мудрости, в которую Люкс пока что на отрез отказывался возвращаться, так что Убежище стало удобной стратегической точкой, чтобы путешествовать по Югу, не отвлекаясь на постоянный поиск жилья. И если для двух мужчин спартанские условия были вполне себе приемлемы, то Мелисса мириться с наскоро сколоченным двоицей домом довольствоваться не стала. Она часто бегала в деревню рядом, чтобы раздобыть что-то для уюта или для сытного ужина, когда путники вернутся. Постепенно в Убежище появились настоящие кровати вместо топчанов, глиняные горшки для похлёбки, которые не обжигали руки, и даже занавески на окна, выменянные у местной ткачихи на брошку. Происходило это регулярно: каждый месяц они возвращались, оставляя трофеи, и складируя Источник, который лежал в дальней комнате, и тяжелейшим грузом лежал на душе девушки.

Если бы кто-то из деревенских прознал, какое сокровище скрывает их неприметный дом, что ютился между холмами, то Мелисса и её отец, которые вели мирную и тихую жизнь, сгорели бы в огне факелов в тот же день. Девушка иногда просыпалась среди ночи от того, что ей казалось: она слышит топот ног и звон оружия, и тогда она долго лежала без сна, прислушиваясь к тишине, боясь пошевелиться. Благо, что, даже нечаянно увидят, деревенские и близко не представляли, что это за камни.

Отец был почти слеп и безумен, а после того, как она вывезла его из пустыни сюда, бывало, сутками напролёт сидел в кресле, глядя на солнечные лучи и не произнося ни слова. Лишь изредка тот обращался к ней за тем, чтобы Мелисса дала ему еду или помогла передвинуть кресло. Она привыкла к его молчанию, даже находила в нём какое-то странное утешение — словно отец оставался единственной ниточкой, связывающей её с прошлой жизнью, с той, где не было Источника, золотых монет и драгоценных камней, а было только чистое девичье желание обеспечить калеку отца. Девушку, которая уже привыкла к одинокой жизни в деревне, радовали любые мелочи, которые происходили в не очень насыщенной жизни. И то, что Рубин не возвращался третий месяц, вызывало определённую тревогу — не за жизнь воина, а скорее за свою собственную, ведь визиты Люкса были короткие, не больше вечера, если он не заставал в убежище напарника. Сидеть на куче золота во всеми забытом месте до конца своих дней не входило в её планы, разум жаждал решения задач. Просто жить было уже скучно.