Выбрать главу

Его физическая форма, ведомая сгустком воли — бросилась вперёд, он рассекал пустоту, и пустота расступалась перед ним, как перед любезным гостем. Такой способ передвижения не использовал расстояние, он задействовал время. Бесконечное Познание, его исток, вырвался наружу. Он не горел пламенем, но пожирал. Пожирало материю, энергию, саму идею существования этих тварей. Его собственная сила хорошо могла убивать тварей, но было её не в пример меньше, чем у учителя. Мириады Изменённых тварей исчезали, не оставляя даже воспоминания о себе, вырождаясь под натиском истока. И пускай некоторые были невероятно огромны, размером с газовые гиганты, с кольцами из скрученных нервных тканей, — это не останавливало его, он проходил сквозь них, и они таяли подобно сахару.

Но сражение шло не в их пользу. Оно было проиграно с момента, когда Ткач понял искупление Учителя, и, но, Всеотец видел их, своих соратников. Семь измождённых фигур, сияющих, как потухающие угли, его братья и сестры. Каждый силен как целая вселенная, каждый — уникальный закон, воплощённый в личности, в том, кто когда-то был простым человеком. Все они были воспитаны Учителем почти с пелёнок, вскормлены мудростью эпох и закалены в странствиях по столпам творения. И сейчас, похоже, их великому странствию пришёл конец.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Их было девять, включая его, сильнейших, но собрались не все. Они стояли в кольце, в центре которого пульсировала рана в мироздании — предвестник атаки самого Ткача. Каждый из них был на волосок от гибели, эфирное тело сестры Тьмы, было пробито в тысяче мест, и сквозь дыры сочилась не тьма, а тишина. Брат-Творец держал в руках обломки своего молота, скованного когда-то с внимательной помощью учителя, из сотни остывших светил.

Здесь и сейчас, решение нужно было принимать здесь и сейчас. Вокруг них звёзды, вовлечённые в эту безумную бойню, лопались, как мыльные пузыри, с тихим хлопком, который был слышен только провидению. Обломки планет, которые своей гравитационной мощью притянула сестра-Тяжесть, непрерывно метались вокруг, образуя смертоносный барьер. Но Армия Ткача, застилая всё вокруг багровым, больным светом, уверенно, неотвратимо сжимала кольцо. Их было больше, чем атомов в этой части вселенной и как бы ни были могущественны эти люди, нельзя дать отпор бесконечности. Нельзя победить принцип распада, когда он уже проник в самое ядро всего сущего.

— Судьба! — голос Всеотца, обычно такой размеренный, прозвучал с металлической остротой. Он ухватил тонкую, почти прозрачную, будто сотканную из света зари, руку девушки. Если бы под ногами была почва, а не провал в небытие, он упал бы перед ней на колени. — Только ты одна сейчас способна помочь Учителю! У тебя есть шанс! Самый большой! Единственный!

— Добряк, — девушка по имени Судьба скорчила недовольную, почти детскую гримасу и резко вырвала руку. Простой взмах её пальцев — и нити ведущие все вокруг задрожали, запели на высокой, разрывающей слух ноте и сотни тысяч тварей Ткача в радиусе светового года просто… исчезли. Их стёрли из уравнения. — Меня теперь зовут Участь. Запомни это раз и навсегда. Судьба — это то, что плетут. Участь — это то, что уже соткано. Я — законченный узор. Где носит Сияние, ткач его дери?

— Даже перед лицом абсолютного конца света она всегда в своём репертуаре, ты будто не знаешь, что Сияние возле Учителя, — в их разговор, точнее, в пространство мысль, которая летела в вакууме куда лучше звука, влезла ещё одна особа. Её тело было похоже на статую из воронёной стали, изрубцованную и благородную. Куска плоти не было на левой ноге, от колена вниз — лишь искрящаяся энергетическая субстанция, но она держалась так, словно этого не замечала. — Добряк, в самом деле, если эта дура готова погибнуть с высоко поднятым носом, мы должны только радоваться. — Она повернулась к Судьбе, и в её глазах, вспыхнули весёлые искры. — Ты, чертовка, я ещё в детстве мечтала дать тебе по голове. Один раз даже подстерегла и припасла здоровенный булыжник и…

Рот ей закрыла ладонь размером с щит. Рука принадлежала здоровенному человеку, который стоял сзади, похожий на грубый, но надёжный утёс. Девушка-воин мгновенно укусила его за руку, не целясь, и так же мгновенно вырвалась из хватки.

— Скромница, — здоровяк по имени Столп потряс укушенной конечностью. На месте укуса даже не осталось следа. — Мы впервые собрались все вместе за… сколько? Сотни тысяч лет? — Он задумчиво почесал пальцами, толщиной с древко копья, свою коротко стриженную голову. — Много, по меркам смертных никогда. Разве стоит ссориться сейчас? Кажется, Добряк хочет сказать нечто важное, закрой рот и слушай.