Всеотец, действуя быстрее мысли, обхватил Участь за талию, та вскрикнула от неожиданности, начала ругаться, но брыкаться не стала. Они развернулись и побежали, не от страха, от необходимости. В часть мироздания, противоположную тому месту, где Мудрец и Ткач должны были сойтись в последнем, немыслимом противостоянии. Они бежали от начинающегося бедствия, которое должно было переписать законы бытия.
И в этот момент мириады планет, ещё уцелевших в этом круговороте битвы начали дрожать, словно знали, что будет. Они тряслись от предчувствия, осознания того, что стержень, вокруг которого вращалось их существование, вот-вот будет вырван.
А потом… всё стихло.
Так же внезапно, как и началось. Грохот битвы, рёв тварей, звёздный вой — всё сменилось абсолютной, пронзительной тишиной. Мудрец, уже далеко впереди, развернулся, всего на мгновение и посмотрел назад, на своих учеников, начинающих самоубийственный ритуал, и на двух беглецов, удаляющихся в иное будущее. И он улыбнулся, это была улыбка, полная такой бездонной скорби, нежности и гордости, что даже пустота вокруг них, казалось, заплакала. Увидятся ли они снова? Или это конец? Грустно представить, ведь если Учитель падёт, с ним падёт не просто могущественное существо. На нём, на его воле и мудрости, было переплетено всё: и начало, и конец, и сама возможность смысла.
И тогда Мудрец сделал нечто немыслимое. Его руки — те самые, что лепили звёзды и гладили по голове юные вселенные, отделились от тела. Отпали как созревшие плоды и улетели в никуда, оставляя после себя лишь пустые, безжизненные рукава одеяния. Руки мудреца исчезли, неся в себе частицы его величайших творений.
— Добряк! — голос Учителя прогремел. Но не как звук, это был зов, вибрация, идущая от сердца мироздания к сердцу Всеотца, но его слышали все, кто когда-либо мыслил, Во всех уголках, во всех временах. — Позаботься обо всем.
И из его груди, из того места, где было сердце, вырвалось Белое Сияние. Всеотец проводил его взглядом, и понял, замысел учителя. Это была сама идея чистоты, знания, неискажённого бытия, лучшее творение творца, пускай так похожее на человеческую фигуру, но не бывшее ей ни на секунду. Она исчезла, сбегая не через какую-то точку пространства, а намного глубже, через ни бытие, с маршрутом в никуда. Через фундамент реальности, в самый корень, куда даже Ткач, возможно, не сможет добраться. Всеотец, его зрение, проникающее в суть вещей, различил куда воля вела Сияние. Оно было величайшим оружием Учителя, но не оружием разрушения, а оружием сохранения. Капсулой эпохи. Ковчегом для всех существ.
— Ткач, нам слишком много места для двоих.
— Ты не посмеешь! — голос Ткачка разорвал мироздание, поразив каждый уголок бесконечности.
Мудрец выпрямился во весь свой, внезапно обретённый, гигантский рост. Образ учёного мужа, философа, старого друга — исчез, остался лишь воин. Сущность, готовую сразиться не за победу, а за время, для других. Широкая спина, которую они все знали с детства, теперь казалась горной грядой, разделяющей миры.
И он заговорил, голос его был напряжён, в нём звучала титаническая сила, удерживающая реальность от мгновенного коллапса. Его было слышно везде — в прошлом, в будущем, в снах нерождённых детей и в последних мыслях умирающих.
— Хочу… минуту вашего внимания, — произнёс Мудрец, и казалось, вселенные затаили дыхание. — Сегодня… дам вам последний урок, не как обычно по физике мироздания, даже не по искусству созидания. О сути. Об истине, которую я знаю. Для каждого из вас она разная, но есть… есть лишь эти слова, которые я смог подобрать. Можете думать, что это манифест, или предсмертный бред старого дурака. Но это просто слова, мои Ученики хорошо знают эти строки, надеюсь, если их узнают все, это поможет. Одним они пойдут на пользу. Другим навредят. Третьи ничего не поймут. Но я… я прошу. Выслушайте! Вспоминайте и передавайте, у кого выйдет. Итак…
Он громко, почти по-человечески, прокашлялся, будто собираясь с мыслями. Противник напротив него, сгусток бесконечно плетущегося хаоса, на миг замер, выражая нечто похожее на крайнее, абсолютное недоумение. Зачем? Зачем сейчас, в эту последнюю микросекунду перед концом всего, этот старик хочет… читать лекцию?
Мудрец глубоко вдохнул и начал. Его первый звук был тише, чем падение пылинки. Но он нёс в себе вес целой вселенной.
— Рождение рек порождает тысячу гор…