Выбрать главу

В самый пик жары новый пленник начал задыхаться. Убогому нравилось тащить телегу с напарником — даже молчаливым. Вдвоём было легче, хоть груда камней и не казалась тяжёлой.

Внезапно «мясо» закашлялось и начало оседать. Глупец, кто же дышит здесь ртом? Сейчас самый солнцепёк, а воды им дадут ещё не скоро. Убогий отпустил одну руку и поднял несчастного за шкирку.

Мгновенная расплата не заставила себя ждать.

— Убогий, не смей помогать мясу, оно тут за дело! — Будто это что-то меняет. Часом больше, часом меньше. А плети Убогий не боялся.

Прошло ещё немного времени, но «мясо» дожило до вечера. И даже до ночи. Когда караван остановился, Убогий привычно залёг под телегу и закрыл глаза, но тут же услышал голос.

— Эй, ты! — Убогий приоткрыл веко и уставился на говорящее «мясо». — Спасибо.

Ха! «Мясо» заговорило. Убогий рассмеялся про себя. На что мне благодарность от будущего мертвеца?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На следующий день всё повторилось. Снова солнце, снова кашель. Убогий поражался глупости этого «мяса». Он снова поднял его и снова получил плетью — на этот раз дважды.

— Убогий, клянусь, ещё раз ему поможешь — получишь десять ударов!

Десять, двадцать… Твоя плеть бьёт не больнее, чем жжёт солнце. Убогий внутренне смеялся, но изобразил на лице испуг. Надсмотрщик ухмыльнулся.

Если он не видит страха, Убогий не ест. А если Убогий не ест, то скоро сам станет «мясом». Этот урок он усвоил сразу.

«Мясо» снова дожило до ночи. Удивительно живучее «мясо».

— Эй, — «Мясо» опять пыталось привлечь его внимание. — Эй!

Убогий открыл один глаз. Этот человек начал ему надоедать. Никто раньше не пытался с Убогим заговорить. Может, стоит ответить?

— Ты что, не умеешь разговаривать?

— Умею.

— Тогда почему молчишь?

— Нет причин говорить. Тратит силы.

«Мясо» замолчало. Убогий закрыл глаз.

— Не засыпай.

— Что тебе нужно, мясо?

Голос Убогого хрипел. В последний раз он говорил в самом начале, когда засечек на телеге было меньше десятка.

— Я не мясо! — Убогий лишь усмехнулся. — У меня есть имя! Малиновый Рассвет!

Убогий молча смотрел на его лицо. Тот, видимо, ждал иной реакции. Рассвет нелепо похлопал глазами, но, стоило Убогому снова закрыть глаза, снова принялся его окликать.

— А у тебя? Есть имя?

— Убогий.

— Это не имя.

Убогий пожал плечами и снова закрыл глаза.

— Не спи! Я хочу тебя поблагодарить.

Из глубины души поднялась злоба — впервые за долгое время. На что мне твоя благодарность? Плеть не пугает, но и лаской её не назовёшь!

— Не надо. Дыши носом, Мясо. Самым кончиком.

Убогий снова закрыл глаза и на этот раз не обращал внимания на приставания. Мясо оно и есть мясо.

Ночь сменилась рассветом. До утра Убогому не давали уснуть звуки битвы — в эту ночь погибло много людей, он чуял это. Запах крови стоял густой и тяжёлый.

«Мясо» снова встало рядом. В этот день оно не упало. И не упало три дня спустя.

— Эй! — Убогого снова разбудили.
— Что тебе?

— Спасибо. Я жив только благодаря тебе.

Убогий не нашёл, что ответить.

— Но мы всё равно умрём, — Убогий молча слушал. — Ты даже не представляешь, куда он нас ведёт!

— Он?

— Владелец каравана, мерзкий работорговец Мерз. Он хотел продать всех вас, — Рассвет на секунду задумался, — всех нас. Но теперь мы идём на верную смерть. Меня должны были вести только до Оазиса, но на полпути они свернули.

— И что?

Убогий и сам заметил, что курс каравана изменился. В тот день, когда появилось это «мясо». Прежний маршрут они проходили уже семь раз. А Убогий видел звёзды.

— А то, что мы идём к очередной точке, где якобы может лежать Осколок Святого.

— И что?

Убогий не до конца понимал его слова, но смена маршрута — это риск. Пустыня не прощает ошибок, это он знал. И запах крови с каждым утром становился всё сильнее.