— А то, что эта свинья Мерз уже заблудился! Твари в первый же день убили его навигатора, а я с тобой уже…
—Пять засечек.
— Пять засечек? Впрочем, неважно. Мне казалось, будто прошло все сто. Так как тебя зовут?
Убогий молча смотрел на него. У него не было ответа.
— Неважно. Я не могу называть тебя Убогий. Давай я буду звать тебя Третий Брат?
Убогому было всё равно. Он молча кивнул.
— Третий Брат, я предлагаю бежать. Я смогу найти дорогу до Оазиса. Мне не с кем больше объединиться, кроме тебя.
Убогий посмотрел на него и молча потряс кандалами на руках и ногах. Бежать? Он никогда в жизни не бегал. Впрочем, что ему терять?
— Еда. Вода, — голос по-прежнему хрипел, но Убогому становилось всё легче говорить.
Рассвет замолк, не зная, что ответить. Убогий был прав: без припасов они не доберутся до Оазиса.
Оазис… Что это? Убогий представил себе руки, ломящиеся от молока и мяса. Да, очевидно, нужно бежать. Но что делать с кандалами?
— Я найду способ! Просто помоги мне выжить. Ты в этом явно разбираешься.
Убогий понял, что этот человек на грани. Его сил не хватит для побега, но, может, хватит знаний?
— Хорошо.
Глава 2
День начался как обычно, но на этот раз запах крови в воздухе был таким густым, что Убогий буквально чувствовал его вкус на языке. Рассвет выглядел так, будто не сомкнул глаз всю ночь. И зря.
Убогий толкнул повозку и понял, что его напарник не помогает, а просто держится за неё, чтобы не упасть. Что он делал ночью?
Утренняя прохлада ещё не отступила, но солнце уже неумолимо набирало силу. Пока было терпимо, Рассвет держался, даже казался бодрее. Но ненадолго.
Как только воздух раскалился, он снова начал задыхаться. Его истощённое тело не выдерживало ярости пустыни. Раздался надрывный кашель. Убогий, не раздумывая, подхватил его за шкирку и, не отпуская телеги, потащил на себе. Сто шагов под палящим зенитным солнцем. Сто секунд ада.
Когда жар пошёл на убыль, «мясо» пришло в себя. Убогий был несказанно рад. Но удар плетью не последовал.
А это было очень плохо.
— Убогий, — надсмотрщик смотрел на него многозначительно. Убогий изобразил страх, но в глазах охранника читалось лишь холодное раздражение. — Я же предупреждал.
Солнце скрылось, уступив место ночному холоду. Караван остановился.
На этот раз Убогому дали почти пустой бурдюк. Это наказание оказалось куда хуже плети.
— Это вам. На двоих. А утром тебя ждёт столб.
Столб — это больно. Он помнил.
Убогий сглотнул сухим горлом. Если не дать «мясу» воды, тот умрёт. Он просил называть его иначе. Какая разница?
Убогий посмотрел на бурдюк, потом на Рассвета, который с пустым взглядом уставился в небо, и протянул ему воду.
Тот, увидев влагу, осушил бурдюк до дна. Убогий сглотнул снова. Реки молока и мяса… Этот человек обещал.
— Третий Брат… — Рассвет посмотрел на него виноватыми глазами. — Спасибо за воду.
Убогий завыл внутри. Он сам мечтал хотя бы о глотке.
— И что?
— Я почти украл ключ от оков. Утром сможем бежать.
Утром? Убогий взглянул на небо. Доживёт ли это «мясо» до утра? За себя он не боялся — как бы ни страдал, он не умрёт. А вот его напарник был слишком слаб.
— Мясо, — прохрипел Убогий, и его голос прозвучал особенно сухо. Лицо человека исказилось. — Не умри.
Убогий забился под телегу и провалился в сон.
Ему снилось, будто он плывёт на куске мяса по реке из молока, а навстречу, с самой луны, несётся Малиновый Рассвет и ведёт его в мир, который почему-то не оранжевый или жёлтый, а зелёный.
Убогий не мог представить себе зелёный мир. Он видел дерево в Оазисе — но на нём было всего несколько жалких листочков.
Утром запах крови разбудил его раньше времени. Она была совсем близко.
Убогий вылез из-под телеги, но надсмотрщика нигде не было видно. Не было и Рассвета.
Звеня кандалами, он обежал вокруг телеги. Никого. Лишь привязанная лошадь да густой, почти осязаемый запах крови.