- Я думаю, вы заключили сделку с самой тьмой или с чем-то похуже, - поежился колдун. - Я видел его истинное лицо, и оно ужасно, а та зияющая пропасть, что открывалась у него на груди, была подобна вихрящемуся водовороту, уходящему в бесконечность, в пустоту, к страху и отчаянию. Я никогда еще не видел такого ужаса, никогда не испытывал подобных чувств. Его сущность мне неизвестна, кто он такой - тоже, но он зло, способное подчинять волю и разум, тело и душу; честно говоря, капитан, мне безумно страшно. Я многое видел на своем веку и бесов, и демонов, и саму первородную тьму, но эти сущности понятны и подчиняются законам вселенной, какие бы они ни были, они ее часть. Но герцог гораздо более страшное и неведомое зло.
- Неужели он так страшен? Я не заметил. От него исходит концентрированная злоба, ненависть, в его взгляде презрение и превосходство смешаны с болью и унижением. Когда он смотрит на тебя, то будто читает мысли, будто заглядывает в душу, но это все можно пережить, можно этому противиться.
- Герцог пугает меня тем, что он - зло без закона.
- И что?
- А то, что такое зло некому остановить, и оно рано или поздно пожрет само себя и нас всех заодно. Ох, капитан, надеюсь, вы знаете, что делаете, у вас гораздо больше душевных сил, чем у меня, - вздохну колдун, - но будьте осторожны, это добром не кончится.
- Но ты же сможешь сделать оберег от его магии?
- О да, это я могу, и я клянусь, это будет лучшая моя работа.
- Я рад это слышать, приступай немедля, мне очень хочется поспать этим вечером.
Гендор вернулся к себе в каюту и выпил еще вина, он поймал себя на мысли, что вскоре сопьется, если не перестанет лечиться таким образом. В душе его царила полная сумятица, противоречивые чувства наползали друг на друга, сменяясь и обновляясь с каждой минутой. Посидев в тишине, Шторм кое-как привел себя в порядок.
Он понял, что не боится Мрачного герцога, а если подавил страх перед врагом, значит, ослабил его вдвое. Несомненным плюсом во всей этой ситуации был бесценный меч, - ради такого сокровища стоило рискнуть потягаться с могущественным темным алхимиком. Гендор улыбнулся себе, поняв, что даже в зрелости его не перестали страшить авантюры. В конечном счете, он понимал, что любая авантюра, даже смертельно опасная, лучше, чем безнадежное прозябание в надежде на перемены.
Сомнения потихоньку уходили.
Гендору вдруг пришла в голову мысль, которая навязчиво крутилась в голове, но не была услышана вовремя из-за каламбура ярких чувств.
Порывшись в шкафу, пират извлек оттуда старую потрепанную книгу в твердом деревянном переплете. Название книги гласило «Летопись Соронии». Сосредоточенно пролистав страницы, Шторм остановился на нужном разделе, изучил его и, закрыв книгу, с торжественной улыбкой произнес: «Я так и думал. Основатель Соронии, значит. Наместник. Что ж теперь я знаю, с кем имею дело. С человеком. Теперь у меня есть против него козырь, можно даже сказать туз в рукаве»
- Глава 30. Адамантовый дворец.
Черная лакированная карета, запряженная вороной тройкой, лихо подкатила к главным воротам княжеских владений. За ними на почтительном расстоянии, возвышаясь над каменными постройками, сиял адамантовый дворец – обитель Великого князя. Здесь жили и умирали дворцовые тайны и легенды, здесь сменялись династии и плелись интриги, здесь давали балы, утопающие в роскоши, здесь в тихом сиянии адаманта вершилась история владетельного дома.
Отпустив возницу, Кеней и Гелен, миновав караул, направились по широкой аллее в сторону дворца. Невдалеке виднелись хозяйственные постройки, а ближе к аллее в беспорядочном великолепии раскинулись скульптуры растений, сделанные из выкрашенного морского камня, белого и черного мрамора, гранита и стеклянной мозаики. Живостью красок и правдоподобностью форм эти каменные копии удивительно походили на настоящие растения, единственное, что выдавало подделку, было отсутствие ни с чем не сравнимого паркового аромата. Большое оживление каменным садам придавали, бьющие не смотря на мороз, фонтанчики и множество шумных птиц снующих между скульптурами.
Дальше аллея переходила в широкую площадь. Слева от нее расположились приземистые бараки великокняжеского полка, на тренировочных площадках которых уже упражнялись караульные: маршировали, фехтовали, стреляли из пистолей. Справа располагалось изящное здание артиллерийского училища, где обучались самые талантливые воины, знающие не только бой, но и науку. В Стогге артиллеристы были в большом почете со времен изобретения пороха.